она нащупала проход, и её розоватый кончик показался на свет божий. Еще не совсем окрепший, и с слегка морщинистой кожей.
Но с каждым мгновением кровь у меня между ног пульсировала все сильнее, и вот – головка налилась, кожа её еще больше напряглась и стала глянцевой. Распахнувшаяся пола халата выпустила его на волю. Изящное природное произведение обнажилось почти полностью – красивый персик с похотливой дырочкой. Он, наконец вырвался наружу — багровый, вздувшийся, чуть мокрый от смазки, с проступившими жилами и блестящей головкой
— Ух ты какой! — Выдохнула Алевтина.
Перестала пить чай и с заинтересованным видом, сделав бровки домиком, наблюдала за развертывающимся представлением. Я не знал, куда себя девать. В душе боролись противоположные чувства - стыд, похоть и страх: ведь неизвестно, что задумала врачиха и как воспримет мой стояк. Кажется, что невозможно упрятать член назад, под полу халата, в темницу стыда. Ведь пришлось бы у неё на глазах, дёргаясь, заправлять его назад, а может быть потом еще и кончить от перевозбуждения, размазывая стекающую по ноге сперму. Всё это, побудило меня сделать вид, что ничего не происходит.
— Чего сидим? Домой уже не торопимся? — Голос у неё сорвался, внезапно став высоким, с хрипотцой. — Или, хочешь. .. остаться?
Не зря говорят, что женщины непонятны и непредсказуемы. Ага, и какого ответа она ждёт?!
Стоит в двух шагах, напряжённо упёршись взглядом в член, который встав, покачивался под животом. Встав во всю длину, набухший кровью, гипнотически пульсируя в такт дыханию, с тёмной, влажной головки которого свисала паутинка прозрачной смазки. Алевтина непроизвольно сглотнула, прищурилась, неуверенно взглянула на меня, и спросила:
— Остаёшься? — Увидев несмелый кивок, улыбнулась, произнеся тихо, еле слышно. — Искушение ты моё, пошли в опочивальню!!
Первым делом, в полумраке спальни, потянувшись, включила светильник и вытащила что-то из ящика комода. Села рядом, внимательно рассматривая упаковку. Одобрительно кивнув, порвала маленький пакетик презерватива, и быстро, с легкостью накатила его на мой член. Чувствовалась опытная рука мастера.
Ощутив холод от изделия № 2, попытался приподняться на локтях, но она оттолкнула меня назад.
— Нет, — сказала и подогнув ноги, оседлала меня. Сев спиной ко мне.
Поелозив, забралась повыше, накрыв стоящий колом горячий член, своей мягкой, сухой и прохладной промежностью. Мягко и нежно массируя, то ли член попой, то ли попу членом.
Почти минуту, молча глядел на её красивую большую, круглую и такую соблазнительную попку, ритмично ездившую по мне, а потом протянув руки, погладил. Желая большего, расхрабрившись, пару раз шлепнул по ней. Ведь член и так уже стоял как каменный. Это не могло длиться вечно, и она наконец стала поворачиваться.
Привстав, перекинула ногу, зачем-то прикрывая киску рукой, а я, во все глаза смотрел на её упруго качнувшуюся грудь.
Наклонилась, невзначай шлёпнув меня грудью по лицу, опираясь одной рукой на кровать. Взглянула в лицо, и видимо поняв моё нетерпение, потянулась рукой вниз, между ног. Выпрямившись, приставила головку ко входу. Поводила ею по нежной, уже скользкой щелке половых губ, заставляя меня ещё больше распалиться. Поёрзала попкой, повышая градус, и замерла, не давая войти.
Не выдержав такого издевательства, выгнувшись, чуть надавил и. .. головка оказалась внутри. Замер, ожидая её реакции.
Алевтина вздрогнула, но затем, поморщившись, как от лёгкой боли, продолжила давление уже сама. Член начал медленно входить, и она зажмурилась, словно ей это не очень приятно, но она твердо знает, что хочет этого. Будто главным было сделать приятное мне, а не себе.
— Какой ты нетерпеливый! — Начала она говорить в тот момент, когда я прервал её, и с силой вошел до конца.
С другом в командировке