на хер! Я же не гей! У меня жена, дети! Однако возбуждение было совсем не такое как я привык. Ничто у меня не напрягалось, не вставало. Зато внизу вдруг почувствовалась какая-то пустота, требующая чтобы ее заполнили. Мужская рука провела по моей промежности, отчего-то трусов там не обнаружилось, и любовничек шепнул на ушко:
— Дейзи, малышка, ты уже вся течешь!
Тут ко мне прижалось и вошло в меня что-то твердое. Вошло, уперлось на секунду в какое-то препятствие и, почти не задержавшись, пробило его. Меня пронзила острая боль. Вот же тварина. Попробовал хоть укусить мразь, коли руки не слушаются, но и этого не вышло, тело же продолжило как бы само собой жахаться с уродом в десны.
— Крошка, так ты была еще девочкой? Ты доверила мне свою невинность? — послышался ставший уже ненавистным голос. — Подожди, я пока помедленней буду двигаться, скоро боль пройдет и тебе станет приятно!
Ложь, пиздеж и провокация! Врешь, сволочь, я так быстро не привыкну. Точнее она, раз я не могу управлять этим телом, значит это кто-то еще, а не я.
Однако тут я поспешил с суждением. Прошло пару минут осторожных толчков и боль действительно почти ушла, стало приятно, а потом еще приятней, я или она, ну, мы задрали наши ножки вверх, обхватывая мускулистую задницу ебаря и вжимая его глубже в себя при каждом движении. Ножки, кстати, были длинными и стройными, одеты в кружевные чулочки и обуты в высокие кожаные сапожки на каблуках.
— Томми, милый, быстрее, да, быстрее! — пробормотали мои-ее-наши губы. На чистейшем английском, кстати, без всеми любимого рязанского акцента. Я попробовал перевести и вдруг понял, что не могу. Английские слова звучали естественно, а вот русских слов я не вспомнил ни одного. Точнее вспомнил, целых два: мьюжьик и вьодка, но звучали они странно и были явно не к месту в данной ситуации.
И тут вдруг у меня в животе запорхали бабочки, стало хорошо-хорошо, по телу прошли приятнейшие судороги. Мы с Дейзи кончили, и это нам понравилось. Следом кончил и Томми, судя по всему в нас. Не знаю как Дейзи, а меня это напрягло, причем как бы не больше чем все что было до того. Если я заперт в этом теле, то желательно чтобы у него, тела тоесть, все было чики-поки. А пока что: молодая девушка подвыпивши лишается девственности с каким-то неизвестным хмырем в вагоне поезда. Если он ее еще и осеменил, то мы с Дейзи соберем фулл хаус.
Дейзи продолжила щебетать о чем-то со своим Томми, но перед этим сделала что-то непонятное — щелкнула зачем-то пальцами и ощущение мокрого между ног куда-то исчезло. И тут я стал как-будто проваливаться вглубь сознания, голоса стали звучать все глуше а потом и вовсе пропали.
Мысли начали путаться....
Я, Андрей Васильевич Кузнецов, бизнесмен, 42 года... Нет, я Дейзи Ревенскрофт, младшая дочь графов Уитмор...
Сейчас 24 марта 2015 и я на борту рейса Germanwings 9525... Нет, сейчас хоть и 24 марта, но 1881 года и я в вагоне первого класса поезда Ницца-Марсель...
Тут вдруг все стало ясно, как будто мне кто-то вложил это в голову: в своем мире я мертв. А в этом времени (или мире) мое сознание возродилось в теле Дейзи. Я пока могу очень ограниченно влиять на ее поступки, для нее я что-то типа внутреннего голоса («Это еще не конец, сказал внутренний голос ковбою, застрелили вождя. А вот теперь тебе точно конец.») Да-да, именно так. Но постепенно наши сознания сольются, ее память и навыки станут моими, а мои ее. Как это
Старшая мед. сестра