французский капитан понятно. А вот что забыл британский гусар? А вот что. У Томаса был дядя, некий профессор Беллингем, историк и филолог. В семье он считался немного с придурью, не от мира сего, но Томми его любил. Страстью профессора были допотопные времена, в любом древнем тексте он пытался выудить упоминания о древних могучих цивилизациях, древнее Рима, Греции и Египта. Что они существовали, он не сомневался. Это бала аксиома. При этом профессор не любил путешествовать, сидел себе в библиотеках, делал смелые выводы. Которые коллеги сразу же поднимали на смех. И вот, когда Томас приехал в отпуск, дядя поймал его и стал умолять проверить его очередное гениальное озарение. В библиотеке Оксфорда он нашел несколько свитков, которые, по его мнению, неоспоримо доказывали что когда-то Сахара была зеленой и там, в ее садах и лесах, процветали великие города Древних. Хранившие, надо полагать, мудрость тысячелетий. Свитки эти были куплены на аукционе у одного марсельского антиквара, некоего Этьена Мореля. А он, в свою очередь, купил их по дешевке у мародеров, поживившихся на развалинах дворца алжирских беев, разрушенного пушками французских линкоров. Перспективы по службе у молодого лейтенанта были так себе чинопроизводство в ближайшее време не светило. Так что он решил уважить просьбу дядюшки, взял полгода отпуска, инструкции что искать, и поехал в Марсель. Тем более что дядюшка это все оплачивал. Не очень щедро, но лучше чем в армии.
Где он и встретился с этим Анри Дювалем. Поиздержавшийся капитан припер к антиквару на продажу семейную реликвию — половину древнего сломанного бронзового диска. Она была вся изрезанна странными вырезами, медиумы, как объяснял Анри еще его отец, чувствовали в ней что-то, но что не понимали. Неведомая ебаная хуйня в чистом виде, как она есть, подумал я прокручивая из памяти Дейзи этот момент. Ладно, месье Морель объяснил Анри что вещичка будет стоить дороже, если будет хоть какая то инфа на хрена она такая красивая существует. Дюваль съездил в семейное гнездышко и нашел потрепанный дневник своего пра-пра сколько то там деда, Жан-Батиста Дюваля де ла Роша, офицера с корвета «Ла Виджиланте». Коей корвет удачно сел на мель в неудачном месте и тем самым отправил всех выживших в кораблекрушении в дружеские объятия алжирских работорговцев. Четыре года Жан-Батист ходил в качестве раба-грамотея с караванами по Сахаре, пока однажды они что-то не нашли и в итоге из всего каравана вернулось назад всего шесть человек, включая самого шевалье. А еще через полгода его наконец-то выкупили. Половину диска он принес из этого последнего путешествия. Что же именно там стряслось Дюваль с Эшфордом сестрицам пока не рассказывали. Может и сами не знали, а может не считали нужным делиться, а может берегли их нежную психику.
Поняв, что потенциально за этим может скрываться что-то большое и выгодное, Дюваль преисполнился сентиментальных чувств и передумал продавать семейную реликвию. Тем более, что месье Морель навел справки о том, что вторая половинка диска существует. И вместе с остальными разграбленными из дворца беев древностями вот-вот появится в свободной продаже. Ну и, как убеждал Эшфорда и Дюваля месье Морель, он может подсобить ее купить за скромную комиссию. Обговорив за бутылочками красного взаимовыгодное сотрудничество, Томас и Анри оставили деньги и инструкции антиквару и направились в Ниццу. Причем не просто так, а конкретно к Конни, старой знакомой Анри(откуда он ее знает?!).
Конни, она же леди Констанция Ревенскрофт, похоже поверила уверениям что единственной целью этой поездочки было повидать ее юное смазливое личико и упругие титьки. Я же подозревал, что денег у Томми
В жизни разное случается