Вилла была шикарной — идеальный баланс между комфортом и роскошью. Недавно обустроенная зона у бассейна, где обосновалась большая часть гостей, выглядела великолепно — вода казалась привезённой прямиком с Карибов. Эффект усиливали тропические пальмы и папоротники, густо насаженные в углах. Солнце палило над головой, а воздух был настолько влажным, что можно было выжимать полотенца. Крошечные ящерицы сновали по плитке, уворачиваясь от босых ног и сандалий.
— Мне кажется, или бассейн имеет форму... — начала Кейтлин.
— Ты каждый раз это говоришь, — сказал её муж Суман. — И я каждый раз отвечаю — да. Бассейн имеет форму пышной женщины.
— В форме Бренды.
— Скорее всего, ею и вдохновлялись.
Кейтлин тяжело выдохнула через нос. Она послушно подняла бокал шампанского, когда Том, уже подходил к завершению своей речи. Мужчина уже, казалось, целую вечность превозносил достоинства своей партнёрши — она, по его словам, была лучшим, что есть на свете. Кейтлин нервно постукивала ногой. О, эта парочка точно была забавной, но дружить с ними было непросто. Более того, в последний год их отношения вообще начали ее раздражать. Том, несмотря на более чем десятилетнюю совместную жизнь, по-прежнему вел себя с Брендой как восторженный, влюбленный и вечно возбужденный подросток. За это время можно было уже успокоиться. И научиться сдержанности.
Кейтлин вздохнула. Она не могла сосредоточиться на речи несмотря на то, что та уже подходила к концу. «Бла-бла-бла, счастливого двадцать девятого дня рождения, подожди до тридцати — и твоё тело резко почнет сдавать». Кейтлин никогда не устраивала такого шума вокруг своего дня рождения. Ей исполнилось сорок в прошлом году. Устроила ли она вечеринку? Конечно нет. Это просто показуха. Демонстрация дома, бассейна, семьи, ах да —демонстрация Бренды.
Как вообще можно на чём-то сосредоточиться, когда рядом такая женщина? Кейтлин вежливо улыбалась, кивала и снова подносила бокал к губам... но взгляд её был прикован к Бренде. Каждый раз, когда Кейтлин её видела, это было как впервые — каждый раз её поражала эта абсурдная, чрезмерная пышность.
Раздался очередной тост: «ну разве она не самая лучшая в мире?». А может не самая? Может всем стоит наконец-то честно на нее посмотреть? Почему никто не может остановить этот фарс и согласиться с тем, что это все полный абсурд? Ах, нет же, все такие вежливые... Хорошие люди...
Ну, некоторые из нас действительно такие.
Кейтлин поджала губы, оценивающе глядя на подругу. Две огромные, висящие штуки качались и подрагивали при каждом малейшем движении — фактически при каждом вдохе. И если Бренда смеялась — о да, это было похоже на землетрясение в горах.
Дело было не только в том, как низко они свисали — Кейтлин знала одну пожилую даму с длинной, обвисшей грудью, и это было совсем не то — но и в том, насколько они торчали. Грудь Бренды зашла в комнату за час до нее самой — она дерзко торчала из выреза, глубиной в горнолыжный склон. На ней были жалкие ниточки ткани, по всей видимости служившие ей купальником — выбор Тома, без сомнения. Это бикини могло бы смотреться на подростковой пустышке, но точно не на теле, которое из него вываливалось. На Бренде этот купальник выглядел просто пошло.
Чёрт возьми, было видно её ареолы! А при правильном ракурсе — или, скорее, благодаря удачному положению этих колышущихся масс — можно было разглядеть даже края этих выпирающих сосков.
Только края? Нет, иногда и всё целиком! Бренда, похоже, отвлекалась, а Том — не спеша, как ни в чём не бывало — поправлял на ней лиф, заправляя непослушный сосок обратно за завязку, будто делал это
Вирт переписка