Аплодисменты, возгласы, звон бокалов. Настоящий цирк.
Кейтлин кипела. Тройня. И все делали вид, что это хорошая новость, не так ли? В такую игру все играли? Ей хотелось ударить ложечкой по бокалу и объявить всем, напомнить всем, что у Бренды и Тома уже четырнадцать детей. Ещё трое, ну конечно, какая классная идея! Именно то, чего не хватало: семнадцать детей будут бегать, расти у всех под ногами, с безумным отцом и туповатой матерью, чья внешность куда больше подходила бы для индустрии порно.
Двое детей Кейтлин — как бы сильно она их ни любила и ни готова была за них сражаться — приносили ей немало стресса, тревоги, бессонных ночей и постоянного напряжения. Они превратились из неутомимых маленьких шалунов в угрюмых буйных подростков. Сын был проклятием для учителей, соседей — да почти для всех. А дочь... Кейтлин боялась, что однажды её легкомысленная дочь придёт и скажет, что беременна. В её ночных кошмарах дочь становилась новой Брендой.
А вот Бренда и Том... почему же они не страдали? Четырнадцать, скоро семнадцать детей — и ни малейшего следа усталости. У этих родителей, игнорирующих контрацепцию, даже мешков под глазами не было.
Конечно, для них все это было легко. Они были богаты — могли позволить себе всё, могли позволить себе наслаждаться этим. Ни один из четырнадцати детей не появился на этой взрослой вечеринке; все они находились на другой стороне поместья, в игровой зоне, под присмотром няни и двух профессиональных сиделок — наверняка за весьма щедрую плату.
Общение Кейтлин с этими детьми только усиливало её раздражение. Они всегда были чистыми, ухоженными, счастливыми — ни намёка на капризы. И прекрасно ладили друг с другом. Слишком идеально — фальшиво. Таких семей не существует. За закрытыми дверями должны быть крики, брошенные предметы, хлопающие двери.
Это было несправедливо. Кейтлин никогда не считала себя завистливым человеком, но Бренда и Том вызывали в ней это чувство. Их жизни, словно нетронутые всей той грязью, что обрушивается на остальных, были... неправильными.
Кейтлин мысленно приказала себе замолчать, чтобы всё это не отразилось у неё на лице, как раз в тот момент, когда Том со своей ручной коровой подошёл к ней и её мужу.
— Так рад, что вы смогли прийти! — заявил Том с привычным напускным простодушием.
— Мы бы ни за что не пропустили, — выдавила Кейтлин.
— Поздравляю вас обоих! — сказал Суман, хлопнув Тома по плечу, хотя взгляд его тут же скользнул в поход по горному ущелью между грудей Бренды.
— Да, поздравляю, — пробормотала Кейтлин, её улыбка была натянутой, почти судорожной.
— Я самый счастливый человек в мире, — сказал Том — фраза, которую Кейтлин, как ей казалось, слышала уже десять тысяч раз за годы знакомства. Теперь, услышав её снова, она почувствовала, как у неё дёрнулась щека.
Он всё ещё поглаживал живот Бренды. Иногда его руки опасно спускались ниже, до невероятно плодотворной почвы. Кончики его пальцев машинально скользили под нижнюю завязку бикини. Тогда Бренда краснела и бросала на него беглый взгляд, слегка прикусывая губу — и его руки поднимались обратно. Том при этом не менял добродушного выражения лица. Но чаще они поднимались выше — исчезая между влажными, потными нижними изгибами тяжёлых грудей партнёрши. Каждый раз как это происходило, Кейтлин приходилось сдерживать себя, чтобы не болтнуть лишнего — тонкие струйки молока стекали по обе стороны этих крошечных чашечек бикини.
«Она вот-вот лопнет», — подумала Кейтлин. — «Представь, если он просто начнет их выжимать. Мы все утонем. Кому вообще нужен бассейн, когда есть Бренда?»
Нет сил молчать