В школьных коридорах третьего этажа, где всегда пахло пылью от старых учебников и сладковатым ароматом дешёвых духов, Петька снова устроил свою любимую охоту. Он был тем самым озорником, которого все знали: худой, вертлявый, с вечно растрёпанной чёлкой и глазами, в которых плясали бесенята. Девочки из параллельных классов уже научились прижиматься к стенам, когда он появлялся, но это только разжигало в нём азарт.
Сегодня перемена выдалась особенно шумной. Звонок ещё не успел отзвенеть, а коридор уже кишел девчонками в коротких школьных юбочках — кто-то нарочно подшивал их повыше, кто-то просто не успевал следить за формой. Петька вынырнул из-за угла, как маленький хищник, и сразу прицелился на стайку из трёх подружек, которые стояли у окна и шептались о чём-то своём, наивном и девичьем.
— Эй, красотки! — крикнул он весело и рванулся вперёд.
Первая — тоненькая Светка в белых гольфах — даже не успела пискнуть. Его ладонь ловко нырнула под край её клетчатой юбки и дёрнула вверх. Юбка взлетела, открывая всем желающим (а желающих в тот момент было достаточно) простые белые трусики с маленьким розовым бантиком спереди. Но Петьку бантик не интересовал. Он смотрел ниже, туда, где тонкая ткань плотно облегала нежные, ещё совсем детские выпуклости. Контуры половых губок проступали ясно, словно под тонким слоем снега — мягкие, пухленькие, слегка разделённые ложбинкой. Светка взвизгнула так, что уши заложило, лицо её вспыхнуло алым, а руки судорожно рванулись вниз, пытаясь прикрыться.
— Петька, дебил! — пропищала она, но голос дрожал от стыда, а не от настоящей злости.
Он только рассмеялся и уже крутанулся ко второй — Ленке, которая пыталась убежать. Юбка у неё была ещё короче. Когда ткань взлетела, все увидели чёрные трусики-стринги, которые почти полностью обнажали круглые, упругие ягодицы. Гладкая кожа, ни единой волосинки, только лёгкий румянец от стыда. Но Петька снова наклонился чуть ниже, жадно всматриваясь в переднюю часть. Ткань здесь была почти прозрачной от частой стирки, и контуры губок вырисовывались ещё отчётливее — маленькие, плотно сжатые, с едва заметной ложбинкой посередине. Ленка завизжала, закрывая лицо ладошками, и попыталась сесть на корточки, но юбка так и осталась задранной.
— Ну что ты, Лен, не стесняйся! — хохотал Петька. — У тебя самые красивые сегодня!
Третья девочка, тихая Маша с огромными глазами, стояла как вкопанная. Она всегда краснела даже от простого комплимента. Когда Петька подскочил к ней, она только слабо пискнула и попыталась прижать юбку руками. Но он был быстрее. Юбка взметнулась, и под ней оказались светло-голубые трусики с тоненькими кружевными краями. Задняя часть почти полностью оголила попку — две маленькие, тугие половинки, которые слегка дрожали от напряжения. А спереди… Петька замер на секунду, наслаждаясь. Ткань обтягивала так плотно, что видно было буквально всё: мягкие, пухлые губки, их нежный контур, маленькую впадинку между ними. Маша стояла, дрожа всем телом, лицо её стало пунцовым, а глаза наполнились слезами стыда.
— П-петька… пожалуйста… — прошептала она, но голос сорвался.
Девочки вокруг уже визжали хором, краснели, кто-то хихикал, прячась за спины подруг, кто-то бежал жаловаться. А Петька стоял посреди коридора, довольный, как кот, объевшийся сметаны, и вытирал руки о штаны.
— Что, опять я дебил? — крикнул он весело, оглядывая покрасневшие лица. — А вы сами виноваты — такие трусики носите, что всё видно!
Он знал, что через минуту прибежит завуч или кто-нибудь из учителей. Знал, что получит выговор, может быть, даже вызовут родителей. Но ради этих секунд — когда тоненькие девчонки визжат, краснеют до ушей и пытаются спрятать свои самые сокровенные места, которые он только что
Мои увлечения