Звонок в дверь прозвучал как приговор. Виктория, строгая, с холодным взглядом женщина пятидесяти трех лет, вздрогнула, оторвавшись от вечернего чая. Её сын, Владик, двадцати двух лет, застыл у порога своей комнаты, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле.
— Ремонтники, — пробормотала она, поправляя строгий шелковый халат, под которым угадывались очертания её полного, зрелого тела. Грудь, некогда высокая, теперь мягко отвисала, чувствительная и тяжелая, но Виктория тщательно скрывала это под броней дорогой одежды и высокомерия.Она открыла. На пороге стояли двое. Эльдар и Рашид. Крепкие, смуглые, с яркими, оценивающими взглядами. От них пахло потом, табаком и чем-то диким, пыльным. Владик, прячась в тени коридора, сглотнул. Его тайная, годами лелеемая фантазия начинала пульсировать в висках.
— Здравствуйте, — сухо сказала Виктория. — Вы к ремонту ванной?— Именно так, — ответил Эльдар, тот, что повыше и постарше. Его голос был густым, как мед. — Можно внутрь? Оценим фронт работ.Они прошли, заполнив собой прихожую. Их присутствие казалось физическим, давящим. Виктория нервно повела плечами, чувствуя, как их взгляды скользят по её фигуре, задерживаясь на округлостях под халатом.Работа началась с осмотра. Но очень скоро Эльдар, улыбаясь белыми зубами, предложил: «Хозяйка, вы не против, если мы немного перекусим? Работа предстоит долгая. У нас есть хорошая закуска». Он достал из сумки бутылку коньяка и пачку восточных сладостей.Виктория хотела отказаться. Она всегда контролировала себя. Но холодное одиночество вечеров, тяжесть лет, скрытое неудовлетворение — всё это сыграло свою роль. А ещё — этот настойчивый, тёплый взгляд Эльдара.
— Ну... Чуть-чуть, — сдалась она, и в её голосе прозвучала несвойственная неуверенность. Они уселись на кухне. Первый бокал обжег горло, но согрел изнутри. Второй сделал мир мягче, а смех Рашида — приятнее. Эльдар был красноречив. Он говорил о её красоте, о зрелой женственности, которая дороже любой юной неопытности. Его слова лились, как тот самый коньяк, согревая, опьяняя, размывая барьеры.Владик, притворяясь, что играет в телефоне на диване в гостиной, слушал каждый звук. Его штаны стали тесны. Он слышал, как тональность беседы меняется. Слышал смущённый, уже не такой холодный смех матери.
— Вы такая... напряженная, — сказал Эльдар, его рука вдруг легла на её плечо через стол. Виктория замерла, но не отодвинулась. Огонь коньяка и льстивые слова сделали своё дело. Одиночество затрещало по швам. — Я... — начала она, но слова застряли.
— Расслабьтесь, — прошептал Рашид с другой стороны. Его пальцы коснулись её запястья. — Вы у себя дома. Всё хорошо.И она расслабилась. Позволила Эльдару помассировать её плечи. Позволила Рашиду налить ещё один бокал, который она уже выпила залпом, чувствуя, как жар разливается по животу, спускаясь ниже. Её халат расстегнулся, обнажив глубокий вырез ночной сорочки. Полная, зрелая грудь покачивалась при каждом движении, соски набухли, упираясь в тонкую ткань. - Какая красивая женщина, — хрипло произнёс Эльдар, и его руки скользнули с плеч вниз, обхватив её грудь через ткань. Виктория ахнула, не в силах вымолвить ни слова протеста. Огромные волны давно забытого возбуждения накрыли её с головой.
— Нет... — слабо выдохнула она, но её тело выгнулось навстречу прикосновениям. Да, — твёрдо сказал Рашид, вставая и подходя сзади. Он наклонился, и его губы коснулись её шеи, а руки обхватили талию. — Ты хочешь этого. Мы видим. Они подняли её, почти невесомую в её состоянии, и повели из кухни. Виктория шла, спотыкаясь, её голова запрокинулась на могучее плечо Эльдара. Она видела мельком широкие глаза сына в гостиной, но стыд был уже слишком далёким, приглушённым чувством. Доминировало другое — животная, всепоглощающая потребность. Они
Любовь и смерть Медузы Горгоны