«Но больше всего я бы хотела посмотреть, как твой папа тебя трахнет».
Аля сжала ноги, сдавив ладонь Юли; сжала пальцы, сдавив свои груди. Ее промежность пульсировала, а тело дергалось в оргазме несколько жгучих секунд, которые закончились долгим, со стоном, выдохом.
Юля медленно убрала руку.
— Ты как?
— Тише. Пожалуйста, не говори ничего, — прошептала Аля. В свете уличного фонаря на ее щеке блеснули слезы.
Юля чуть отодвинулась от подруги. Не переборщила ли она? Что вообще это было, что на них нашло? Наверняка утром им предстоял неловкий разговор или еще более неловкое молчание. Однако это проблема завтрашней Юли. У сегодняшней Юли была проблема поважнее — она не успела кончить, и мысли о Викторе Семеновиче настойчиво стучали в дверь ее разгоряченного сознания.
7. Виктор
Когда перевалило за полночь, в окно постучался дождь. Виктор лежал на узком диванчике под легким одеялом в темной гостиной, смотрел на бегущие по стеклу капли в свете холодного уличного фонаря и никак не мог уснуть.
Весь вечер он сначала терзался тем, что сделал в ванной с трусиками дочери, потом тем, что фантазия его никак отпускала измученный разум из своих тисков: он представлял то Юльку, то Алю, голыми, по отдельности и вместе. Пару раз он хватался за предательски напряженный член, делал несколько быстрых движений и отпускал, испытывая к себе нестерпимое отвращение. К вечеру эти мысли его совсем замучили, и молил Виктор лишь о том, чтобы уснуть, и чтобы весь сегодняшний вечер смыло ночным дождем.
Дверь открылась без стука. Виктор украдкой приоткрыл глаз и сразу узнал худенькую фигуру в дверном проеме — Юлька.
— Виктор Семенович, вы спите? — шепотом произнесла она, сделав пару шагов на цыпочках в гостиную.
Виктор не ответил, закрыл глаза. Может, она уйдет, если он прикинется спящим? Вместо этого Юлька подкралась ближе, к самому диванчику, наклонилась, придерживая волосы.
— Виктор Семенович, — прошептала она ему в ухо. От нее пахло алкоголем.
— М? — он как смог изобразил сонливость. — Что такое, Юля?
— Мне страшно, можно, я с вами лягу?
Виктор не успел осознать всю нелепость ее предлога — Юлька уже села на диванчик, откинула одеяло и легла. Лицо ее оказалось с Виктором на одной подушке, совсем близко, так, что он не мог пошевелиться, завороженный взглядом, теплом близкого тела.
— Юль, ты это... — он судорожно пытался придумать, что сказать, дождливая тишина становилась невыносимой.
— Я вам нравлюсь, Виктор Семенович?
За окном громыхнуло. Начиналась гроза. Виктор — взрослый мужик, дважды женатый, переживший ни одну историю — вдруг застыл как мальчишка, что впервые обнаружил себя в постели с девушкой. Правда, природа его окостенения была иной: не смущение, но страх. Страх сделать что-то, после чего назад дороги не будет.
Он кивнул. Юля шумно дышала носом. Облизнула губы.
— А вы хотите... меня потрогать?
Вспышка молнии и гром такой, что дрогнули окна.
Виктор положил руку ей на бок, скользнул под футболку, одновременно поднимая ее. Кожа у Юли была молодая, нежная. К такой он не прикасался давно.
Она приподнялась на локте и помогла стянуть футболку. Ее крупные соски на небольших, нежных грудях оказались напряжены, и Виктор провел по ним кончиками пальцев, отчего Юля тихонько застонала.
— Вам нравится? Почему вы молчите?
Что он мог сказать? Что понимает ужас происходящего? Что перед собой он видит не просто молодое тело, но девчонку, которую знает с детства? Что несмотря на это он уже не остановится?
— Очень нравится, Юля.
Она улыбнулась, кажется, искренне и подалась вперед. Виктор обхватил дрожащими от нетерпения губами ее сосок и начал нежно ласкать, водить горячим языком, а Юля
Быль