Ольга проснулась задолго до будильника. За окном только-только занимался серый рассвет, но внутри неё уже всё горело. Она лежала на боку, глядя на спящего мужа, и чувствовала, как бешено колотится сердце. Между ног было влажно — не просто влажно, а мокро, до капель, стекающих по внутренней стороне бедра. Одна мысль билась в голове: «Сегодня. Сегодня я снова увижу его. Мальчика. Ученика. И я...»
Она не стала додумывать. Просто потянулась к Александру. Её ладонь скользнула по его груди, по животу, ниже. Он шевельнулся, ещё не проснувшись, но тело уже отзывалось на прикосновения — член набухал под её пальцами. Она наклонилась, убрала прядь волос с лица и взяла его в рот.
Медленно. Глубоко. С наслаждением, которое она раньше не позволяла себе испытывать. Язык обводил головку, скользил по уздечке, опускался ниже, к основанию. Александр застонал сквозь сон, его пальцы запутались в её светлых волосах.
— Оль... — выдохнул он, просыпаясь.
— Лежи, — прошептала она, отрываясь на секунду. — Я хочу. Прямо сейчас. Ты мне нужен.
Она снова взяла его в рот — теперь глубже. Она научилась этому за последние недели. Расслаблять горло. Дышать через нос. Принимать его целиком. И ей нравилось. Нравился его вкус, его запах, его стоны, его пальцы, сжимающие её затылок. Она сосала ему с той же страстью, с какой собиралась сегодня сосать другому — мальчику, который даже не представлял, что его ждёт.
Александр кончил с громким стоном — ей в горло. Горячая, густая сперма наполнила рот. Ольга проглотила всё, до последней капли, облизала губы и подняла на мужа глаза. Он смотрел на неё с восхищением и тем особым, тёмным блеском, который появлялся у него теперь каждый раз, когда речь заходила о её фантазиях. Но сегодня это было не фантазия.
— Сегодня, — сказала она. — Я иду к нему.
— Я знаю. — Он сел и потянулся к ней, поцеловал в лоб. — Что ты хочешь надеть?
— Что-то, что выберешь ты. Я хочу, чтобы ты одел меня. Для него. Чтобы ты знал, что именно будет снимать с меня этот мальчик. Чтобы ты представлял, как соскальзывает ткань, как обнажается мое тело...
Александр встал и подошёл к шкафу. Распахнул дверцы. Перебрал вешалки — медленно, вдумчиво, будто выбирал кисть для картины. Наконец достал лёгкое летнее платье — голубое, с пуговицами спереди, от ворота до подола.
— Это, — сказал он. — Оно будет сниматься легко. Одна пуговица за другой. Он будет сидеть на первой парте, а ты — стоять перед ним и расстёгивать. Сначала верхнюю. Потом вторую. Потом третью. И с каждой расстёгнутой пуговицей он будет видеть всё больше.
— А под ним?
Александр протянул ей кружевной лифчик — полупрозрачный, почти ничего не скрывающий.
— Это. Чтобы он видел твои соски сквозь кружево. Чтобы знал, что ты готова ещё до того, как разденешься.
Трусики он просто отложил в сторону.
— Их сегодня не будет.
— Их никогда не бывает.
— Сегодня — особенно. — Он взял её за плечи и развернул к зеркалу. — Посмотри на себя. Ты красивая. Очень. И сегодня ты будешь... — он запнулся, подбирая слово.
— Всем вместе, — сказал он, и его голос стал ниже. — И я хочу знать всё. Каждую деталь. Когда вернёшься — расскажешь мне. Всё.
— Обещаю.
— --
По дороге в школу
Она ехала в автобусе, сжимая бёдра, и чувствовала, как влага пропитывает ткань платья. Мысли крутились вокруг Игоря. Мальчик. Её ученик. Несовершеннолетний. Ему шестнадцать — столько же, сколько
Году эдак в 95