— Я... не очень хотела есть, — соврала она неубедительно.
И в этот момент живот Инги выдал ее с головой — протяжный, голодный бурчащий звук, который услышали все.
Алиса фыркнула и тут же захлопнула рот ладонью. Диана подняла глаза от телефона, и на ее лице промелькнуло что-то болезненное, острое — она быстро отвела взгляд, закусив губу.
— Та-а-ак, — Ольга уже встала, пододвигая стул. — Садись. Александр, у нас еще гренки остались?
— Сейчас сделаю свежих, — он кивнул, испытывая облегчение от того, что можно занять руки. — Инга, сахаром посыпать?
— Если можно, — еле слышно ответила девочка, усаживаясь на самый край стула, будто боялась, что тот под ней проломится.
Александр бросил на нее короткий взгляд через плечо. Инга сидела, ссутулившись, положив руки на колени. Она не смотрела ни на кого, но особенно старательно избегала смотреть на Алису. И на Диану. Ее пальцы чуть подрагивали — то ли от голода, то ли от вечного напряжения, в котором она жила.
Что-то в ней было. Какая-то прозрачная, хрупкая честность. Она не умела притворяться сытой, когда была голодна. Не умела смотреть в глаза, когда было стыдно. И при этом ни разу ни у кого ничего не попросила — только приходила, когда звали, и ела так, будто каждую крошку нужно заслужить.
— Опять дома не кормили? — тихо спросила Алиса, наклоняясь к подруге. В ее голосе не было насмешки — только беспокойство.
Инга мотнула головой, мол, неважно.
Александр поставил перед ней тарелку с горячими гренками. Аромат корицы и ванили поплыл по кухне. Инга подняла глаза — на секунду, всего на одну секунду — и в них мелькнула такая благодарность, что у него защемило где-то в груди.
— Спасибо, дядь Саш.
— Ешь, — коротко сказал он. — Добавки сделаю.
Диана резко отодвинула стул и вышла из кухни, ничего не объяснив. Ольга проводила ее недоуменным взглядом, но промолчала — с Дианой в последнее время вообще было трудно.
Александр снова отвернулся к плите. Его собственная беда никуда не делась — она сидела тут же, в трех шагах, с розовыми волосами и смеющимися глазами, уплетала гренку и болтала с подругой. Но сейчас, глядя на голодную, застенчивую Ингу, которая старалась жевать бесшумно, он почувствовал, что мир вокруг стал немного понятнее.
В нем были те, кто тайно грешит. И те, кто тайно голодает. И те, кто за всем этим молча наблюдает.
Он сам пока не решил, к какой категории относится.
— --
1 июня, 08:50
После завтрака Ольга ушла в школу — последние дни перед каникулами, нужно было заполнить гору отчетов и разобрать методические папки. Диана заперлась в своей комнате. Александр задержался на кухне, бесцельно протирая и без того чистую столешницу. Мысли упрямо возвращались к анкете, но он заставлял себя думать о другом.
— Дядь Саш, спасибо за завтрак. Очень вкусно.
Инга стояла в дверях кухни, теребя лямку рюкзака. Вблизи было заметно, что футболка на ней выцвела не модным эффектом, а от старости — рисунок потрескался, ворот растянут. Джинсы на коленках протерлись добела, но были чистыми, даже стрелки от утюга виднелись.
— На здоровье, — он отложил тряпку. — Ты всегда можешь у нас позавтракать. И пообедать. И поужинать, если что.
Инга подняла глаза и тут же опустила. Кончики ушей покраснели.
— Неудобно... вы и так меня постоянно кормите.
— Глупости, — Александр помедлил, подбирая слова. — Слушай, Инга. У меня в кондитерской с июня завал — свадьбы, выпускные. А помощница в отпуск ушла. Мне нужен человек на лето. Работа несложная — упаковка, наклейки, витрину протереть, ингредиенты по списку
Апрельский ветерок