собрать. Я обучу. Платить буду, карманные деньги. И кормить, само собой.
Он специально сказал «карманные деньги», а не «зарплата» — так звучало проще, без давления. Инга замерла, переваривая. Ее пальцы сильнее сжали лямку, костяшки побелели.
— Я... я ничего не умею, — прошептала она.
— Я же сказал — научу. Мне аккуратность и желание важнее умений. Ты девочка честная, руки у тебя ровные. Справишься.
Она молчала долго. Потом шмыгнула носом и кивнула — быстро, отрывисто, будто боялась, что передумает, если промедлит.
— Спасибо, — голос дрогнул. — Я правда... спасибо.
— Вот и договорились. С понедельника жду, адрес знаешь, — Александр улыбнулся. — А теперь иди, тебя Алиса, кажется, ищет.
— --
Комната Алисы, 09:15
Алиса сидела на кровати, скрестив ноги по-турецки. Перед ней на покрывале лежали три блузки, джинсы и легкий летний сарафан — все аккуратно сложенное, чистое, почти новое.
— Заходи, закрывай дверь, — скомандовала она, едва Инга переступила порог. Лицо у Алисы было деловое, даже строгое. — Короче, у меня проблема. Я растолстела.
Инга моргнула и непроизвольно окинула взглядом стройную фигуру подруги — плоский живот под обтягивающей домашней майкой, тонкие руки с розовым маникюром.
— Ты? Растолстела?
— Ага. Вот это все, — Алиса небрежно махнула рукой на вещи, — мне мало. Прям жмет. Особенно джинсы — в талии не сходятся на полпальца, видишь?
Она подхватила джинсы и продемонстрировала абсолютно нормальный пояс. Инга молчала, и Алиса продолжила с нажимом:
— Я уже маме сказала, она разрешила отдать. Вещи хорошие, модные, но если ты не возьмешь, придется на помойку. Мне они не лезут, Диане не подходят по стилю. Ну?
Это был старый, отработанный трюк. Алиса иногда специально просила у родителей разрешения купить одежду на размер меньше нужного, а через пару недель разводила руками — «ну вот, я же говорила, что расту, а вы не верили, теперь не налезает». Ольга вздыхала, качала головой, но деньги давала. Александр, наблюдавший эту схему уже не первый раз, молча подписывал бюджет, понимая, куда на самом деле уходят вещи. И не возражал.
Инга смотрела на вещи так, будто они были из хрусталя — тронешь и разобьются. Она протянула руку к сарафану, коснулась ткани, и на лице мелькнуло выражение, от которого у Алисы защемило в груди.
— Примерь, — мягко сказала она, впервые за утро убрав из голоса напускную деловитость.
Инга стянула футболку. Худая спина с выступающими позвонками, плечи острые, ключицы как натянутые струны. Алиса молча смотрела в сторону, давая ей спокойно переодеться.
— Ну как?
Она обернулась. Сарафан сидел почти хорошо — чуть свободен в талии, чуть длинноват, но в целом прилично. Инга стояла, неловко придерживая бретельки, и в глазах ее было что-то совершенно новое. Робкое, удивленное ощущение красоты, которое она, кажется, сама себе не разрешала.
— Мне идет? — спросила она шепотом.
— Очень, — честно ответила Алиса. — Забирай. И остальное тоже. И не спорь.
Инга не спорила.
Вечером Александр, проходя мимо комнаты дочери, заметил, что старый Ингин рюкзак раздулся от вещей. А сама Инга, прощаясь в прихожей, посмотрела ему в глаза — прямо, без привычного страха — и тихо сказала:
— Дядь Саш, я в понедельник приду. Не опоздаю.
И ушла, прижимая к груди сверток с сарафаном.
Александр закрыл дверь и привалился к ней спиной. На душе было паршиво и светло одновременно. Он помог одной девочке сегодня. Осталось понять, как помочь другой.
Алиса. Розовые волосы. Анкета.
Тайна, которую он носил в себе уже почти сутки, жгла горло, как непроглоченный кусок. Но сегодня он промолчит. Посмотрит. Постарается понять.
— --
1 июня, 14:20. Комната Дианы
Диана лежала на кровати, закинув ноги на стену, и смотрела
Калифорнийские ночи ? продолжение