билось в конвульсиях, хрипы рвались из горла. Она чувствовала, как её желание нарастает, собирается внизу живота тугим узлом.
Ещё одно обвивание её соски потянуты, чулки трутся, кожа горит от слизи. Оля выгнулась сильнее, ноги дрожат. Ужас отступал под натиском похоти: монстр, но её монстр. Слезы текли ручьём это признание уязвимости, рыдания блаженства. Кульминация подступила внезапно: тело содрогнулось, судороги прокатились от пальцев ног до макушки.
Она кончила в первый раз, мощно, отдавая все силы. Хрипы перешли в прерывистый всхлип, бедра сомкнулись рефлекторно, но щупальцы удержали. Послевкусие растеклось теплом: тело обмякло на коленях, дыхание выравнивалось медленно. Щупальцы замерли ненадолго, лаская мягче — обвивая талию успокаивающе, касаясь нежно сосков. Оля лежала в их объятиях, слёзы сохли на щеках.
Но покой длился миг. Они разбухали, становясь ещё толще, пульсация усилилась. Студия сжалась ещё: воздух тяжелел, дверь в коридор потемнела, словно заперта. Оля почувствовала — это не конец. Щупальца шевельнулись вновь, голодные. Она содрогнулась в первом оргазме, но они не насытились.
В тесноте кухни, под тусклым светом ночника, её тело всё ещё трепетало. Халатик в клочьях, чулки порваны и мокры. Ужас вернулся шепотом, но жажда пересиливала. Что дальше? Монстр жаждал большего.
Щупальцы вонзились глубже. Одно растягивало влагалище, толчками заполняя каждую складку, второе пронизывало анус неумолимой силой, раздвигая тесноту. Оля ахнула, тело на коленях в кухне студии выгнулось дугой. Слизь хлюпала, пропитывая рваные чулки, суп на плите давно забыт. Она чувствовала, как они пульсируют внутри, живые, жадные.
Грудь сжали другие отростки, толстые, скользкие. Они мяли полные холмы, тянули соски, выкручивая до боли, до сладости. Оля забилась, бедра дрожали. "Да... глубже...", – вырвалось хрипом. Щупальцы терлись о чулки, рвя остатки ткани, обнажая кожу бедер. Студия сжималась вокруг, стены ближе, воздух густой от страсти и слизи.
Второе щупальце в анусе извивалось, толкаясь вперед. Оно росло, заполняло кишечник, поднимаясь выше и глубже. Оля давилась, горло сжималось. Вдруг оно прорвалось и вышло изо рта, толстое, бьющееся. Она задохнулась, слюна смешалась со слизью. Полное. Во всех отверстиях. Тело – их сосуд.
Они задвигались скоординировано. Влагалище растягивалось толчками, анус горел от трения, рот заполняла пульсация. Оля хрипела, слёзы текли. Щупальцы гладили бока, сжимали ягодицы, раздвигали шире. Соски ныли, вытянутые до предела. Чулки клочьями цеплялись за пол, ноги скользили в луже.
Толчки стали бешенными. Влагалище хлюпало, сжимаясь вокруг щупальца. Анус пульсировал, принимая ритм напарника. Изо рта бульканье. Оля билась, спина выгнулась, пальцы царапали плитку. Мысли дробились: это я. Хотела. Темнота внутри ожила. "Я.. твоя...", – пробормотала она сквозь щупальце.
Оргазм ударил мощно. Тело содрогнулось, влагалище сжалось спазмами, анус стиснул, горло задрожало. Волны рвали изнутри, ноги бились. Щупальцы не останавливались, усиливая. Она выла, но звук глушился отростком во рту. Студия кружилась, предрассветный свет тускло пробивался сквозь мутное окно.
Они не отступили. Напротив, только разбухли сильнее. То, во влагалище, стало толще, венами пульсируя. В анусе вихрем вертелось. Изо рта оно дергалось, касаясь языка. Другие отростки мяли грудь, щипали соски, скользили по животу. Оля дрожала в паутине ощущений, пот покрывал кожу.
Конфликт внутри погас. Страх ушел. Осталось принятие. "Я изменилась", – подумала она, чувствуя изменение. Тело отзывалось, жаждало новых вторжений. Щупальцы знали её тайны, будили бездну. Она подалась навстречу, бедра качнулись, принимая глубже.
Ритм нарастал снова. Толчки вновь синхронизировались, внутрь, наружу, все разом. Слизь текла рекой, кухня – болото. Чулки окончательно порвались, оголяя ноги. Оля стонала, тело блестело. Соски торчали, красные от жестоких ласк. Руки сжались в кулаки, потом разжались, сдаваясь.
Второй оргазм подкатывал. Жар внизу живота. Спазмы. "Ещё... не кончай...", – мысленно умоляла она, но тело не подчинялось ей.
Привет писательнице дипломов