игрушки, пытаясь удержать её глубже. Она кусала губы, стараясь дышать ровно, но сердце уже колотилось где-то в горле.
Потом — плавный подъём до средней интенсивности. Вибрация стала глубже, ритмичнее, а пульсирующие толчки начали входить и выходить в медленном, сводящем с ума темпе. Рио застонала впервые — тихо, сдавленно, удивляясь собственному звуку. Тело откликалось на каждый импульс, подстраиваясь под ритм машины. Клиторальная насадка вибрировала с нарастающей частотой, не давая ни секунды передышки.
Через час она уже стонала вслух, не сдерживаясь, не стесняясь пустой лаборатории. Фаллоимитатор заполнял её полностью — медленно входил до самого основания, растягивая, даря чувство наполненности, потом почти выходил, оставляя только пульсирующий кончик внутри, чтобы через секунду снова войти глубоко, с толчком, от которого перехватывало дыхание. Вибрация внутри переливалась волнами, давила на переднюю стенку, стимулируя точку G с математической точностью, пока клиторальная насадка не отпускала ни на секунду, заставляя клитор пульсировать в унисон с каждым движением.
Первый оргазм пришёл неожиданно — резкий, как вспышка, выгнувший тело в фиксаторах до предела. Мышцы свело судорогой, она вскрикнула — коротко, остро, не в силах сдержать этот звук. Волны прокатились одна за другой, но вибратор даже не думал останавливаться, продолжая свою безжалостную программу.
Второй настиг через три минуты — ещё сильнее, глубже, с дрожью в ногах, которая передавалась металлу манжет, заставляя их тихо звенеть. Слёзы выступили на глазах — не от боли, от переизбытка, от неверия, что такое вообще возможно с собственным телом.
К середине второго часа она перестала различать отдельные оргазмы. Они слились в один длинный, тягучий пик, где она уже не понимала, где заканчивается один и начинается следующий. Тело жило своей жизнью — выгибалось, сжималось, дрожало, пока разум плавал где-то далеко, в тёплом, безопасном пространстве, где не существовало ничего, кроме этих ритмичных толчков и вибрации.
На третьем часу интенсивность достигла максимума. Фаллоимитатор работал на пределе — глубокие, мощные толчки чередовались с высокочастотной вибрацией, заставляющей каждую клетку тела резонировать. Рио кричала уже в голос — хрипло, надрывно, не стесняясь, потому что стесняться было некого и незачем. Влага текла так обильно, что капала на металл под ней, смешиваясь с потом, создавая влажное, скользкое ложе. Соски затвердели до боли, грудь подпрыгивала в такт движениям.
К четвёртому часу она существовала только как тело — открытое, вибрирующее, текучее, растворённое в бесконечном потоке удовольствия. Последние полчаса слились в непрерывный оргазм — долгий, почти болезненный в своей интенсивности, но такой сладкий, что она не хотела, чтобы это заканчивалось.
Но таймер неумолим.
Вибратор затих.
Тишина обрушилась на неё, как бетонная плита. Ещё секунду назад внутри пульсировало, двигалось, жило — и вдруг ничего. Только пустота, только собственное сердце, колотящееся где-то в висках, только тяжёлое, рваное дыхание.
Рио висела в фиксаторах, полностью обессиленная, мокрая, дрожащая, с искусанными в кровь губами и спутанными волосами, прилипшими к вспотевшему лицу. Тело гудело, как трансформаторная будка. Мышцы ног и живота периодически подрагивали в остаточных спазмах. Она не могла пошевелиться — не потому, что фиксаторы держали, а потому что сил не осталось совсем.
Она открыла глаза и посмотрела в темноту купола, ожидая, что сейчас он начнёт подниматься, фиксаторы раскроются, и она сможет выползти на свет. Но ничего не происходило.
Тишина. Только её дыхание и стук сердца, постепенно замедляющиеся.
И тогда зажглась красная надпись.
Она повернула голову к дисплею. Вместо привычного таймера на внутренней стенке купола горела светящаяся красная строка:
**«ОЖИДАНИЕ РУЧНОГО ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ОТ ВНЕШНЕГО ОПЕРАТОРА.»**
И в наступившей тишине снаружи, со стороны лабораторного стола, раздались звуки. Первый короткий писк — и одновременно слабая красная вспышка за иллюминатором. Пульт мигнул, напоминая: цикл завершён, кнопка
Глумцест