— Вот так... — тихо сказала она — сейчас я тебе дам.
Она слегка отодвинулась, взялась за вырез рубашки и спокойно высвободила правую грудь. Огромная, тяжелая, мягкая сиська вывалилась наружу и колыхнулась перед его лицом.
— На, солнышко... — ласково прошептала она — бери в ротик. Соси, сколько хочешь.
Вова дрожащими губами захватил ее большой сосок. Он сразу начал сосать — сначала осторожно, потом все более жадно и сладко. Сосок быстро затвердел у него во рту, стал еще больше и горячее.
— Ммм... вот так, молодец — нежно приговаривала Ирина Владимировна, одной рукой гладя его по голове — соси спокойно. Тетя Ира рядом. Чувствуешь, какая она теплая и мягкая? Большая сиська для моего хорошего мальчика...
Она прижалась еще сильнее, практически полностью накрыв его своей грудью. Вова утонул в мягкости. Он чмокал, посасывал, иногда обводил языком по большому ареолу, иногда просто держал сосок во рту и тихо посапывал.
— Какой ты у меня сладкий... — продолжала она тихим, успокаивающим голосом, медленно поглаживая его по волосам и затылку — соси, не торопись. Пусть тебе будет уютно. Я чувствую, как ты расслабляешься... вот так, мой хороший. Тетя Ира тебя убаюкает своей грудью. Спи спокойно, Вовочка. Я никуда не уйду...
Она продолжала гладить его по голове длинными, нежными движениями. Её голос становился все тише и ласковее:
— Мой тихий, скромный мальчик... такой послушный. Тебе нравится сосать тетину сиську? Нравится, да? Я вижу, как ты сладко чмокаешь... это хорошо. Пусть тебе будет тепло и безопасно. Я буду держать тебя так, сколько нужно...
Вова стонал от удовольствия совсем тихо, почти мурлыкал, не выпуская сосок изо рта. Он прижимался лицом все сильнее, зарываясь в мягкую, горячую плоть ее огромной груди. Вторая сиська все еще была частично прикрыта рубашкой, но тоже прижималась к нему.
Ирина Владимировна лежала спокойно, обнимая его одной рукой, и продолжала ласково шептать ему на ушко, пока он сладко и самозабвенно сосал ее большой твердый сосок. Комната наполнилась только звуками его тихого чмоканья и ее мягкого, убаюкивающего голоса.
***
За следующие три дня в жизни Вовы многое изменилось.
Он стал заметно счастливее! Стал менее скованным, и теперь, под чутким руководством тети Иры, буквально спал как младенец, высыпаясь и набираясь сил. Утром он уже не прятался в стороне, а вместе с девочками бегал на зарядку, играл в бадминтон и даже пару раз посмеялся над шутками вожатых. Девочки из отряда начали замечать «этого тихого блондина» и иногда подзывали его поиграть. Вова улыбался, отвечал, но все равно большую часть времени думал только об одном — о предстоящей ночи и тете Ире.
Каждый вечер он разыгрывал одну и ту же хитрость.
— Тетя Ира... я опять не могу уснуть... — жалобно говорил он, когда она заходила пожелать спокойной ночи.
И каждый раз добрая, отзывчивая Ирина Владимировна вздыхала, улыбалась и соглашалась:
— Ну что с тобой делать, мой маленький... иди ко мне...
Она ложилась рядом, прижимала его к себе и по очереди давала ему свои огромные груди. В первую ночь он сосал правую, во вторую — левую, на третью снова правую. Она ласково гладила его по голове, шептала нежные слова и позволяла ему чмокать и сосать столько, сколько он хотел. А в последнюю из этих трех ночей все зашло особенно далеко.
Ирина Владимировна сильно устала за день — был большой спортивный праздник, и она много бегала с детьми. Поэтому, когда Вова в очередной раз присосался к ее левой груди, она быстро расслабилась и крепко уснула, обнимая его одной рукой.
Раскрою розу тебе