и захватил ее большой, твердый сосок губами. Сначала просто держал его, а потом начал медленно и нежно сосать — тихо, осторожно, чтобы не разбудить. Сосок был горячим, большим и невероятно приятным на вкус. Он сосал его медленно, иногда обводя языком по большому ареолу, чувствуя, как сиська слегка колышется от его движений. Его болтик, даже после мощного оргазма, все еще пульсировал и подергивался, прижатый к ее мягкому бедру. Остатки спермы и крема медленно стекали по коже.
Вова лежал в обнимку с тетей Ирой, сосал ее большой сосок и чувствовал себя самым счастливым мальчиком на свете! За окном тихо шумел хвойный лес, а в комнате было тепло, уютно и очень-очень приятно.
Он продолжал нежно сосать ее грудь еще долго, пока сон наконец не сморил и его.
Глава 10.
Следующая ночь в лагере выдалась особенно тихой. Лес за окном почти не шумел, только редкие шорохи ночных птиц нарушали тишину. Вова специально не спал. Он лежал в своей кровати, глядя в потолок, и ждал. После прошлой ночи, когда он кончил в ее руке, а потом всю ночь сосал ее сиську, он понял, что хочет большего. И решил пойти на новую хитрость!
Примерно в половине двенадцатого в дверь его комнаты тихо постучали.
— Вовочка, ты спишь? — раздался знакомый мягкий голос.
— Нет... — тихо ответил он.
Дверь приоткрылась, и вошла Ирина Владимировна в своей тонкой ночнушке. Она подошла к кровати, наклонилась и нежно поцеловала его в лобик. Ее огромная грудь при этом тяжело колыхнулась и слегка прижалась к его плечу.
— Спокойной ночи, солнышко. Спи крепко...
Но Вова схватил ее за руку, когда она уже собиралась уходить.
— Тетя Ира... я не могу уснуть — жалобно прошептал он — совсем. Голова думает, сердце стучит... страшно одному...
Ирина Владимировна вздохнула с заботой, села на край кровати и погладила его по светлым волосам.
— Бедненький мой... опять? Хорошо, я посижу с тобой.
Она осталась. Сидела рядом, гладила его по голове, тихо рассказывала сказки из детства, напевала колыбельные. Прошел почти целый час. Вова лежал с закрытыми глазами, но специально не засыпал — иногда вздыхал, ворочался, показывая, что сон не идет.
Ирина Владимировна начала заметно уставать, но продолжала сидеть.
— Ну как, солнышко? Уже лучше? — ласково спросила она, проводя пальцами по его щеке.
— Нет... все равно не спится — тихо ответил Вова и, набравшись смелости, добавил: — Тетя Ира... а можно я скажу одну вещь? Только не ругайте меня...
— Говори, мой хороший. Я тебя никогда не ругаю.
Вова покраснел до ушей, но продолжил робким шёпотом:
— Мне... мне очень спокойно спится, когда вы... когда вы прижимаетесь ко мне своими сиськами. И... когда я могу их сосать! В ту ночь, когда у меня была температура... один сосок случайно упал мне в рот. Я присосался... и сразу уснул. Мне было так тепло, так уютно... Можно... можно так сегодня? Пожалуйста...
Он замолчал, боясь посмотреть ей в глаза.
Ирина Владимировна несколько секунд молчала. Потом тихо вздохнула, но в этом вздохе не было раздражения — только мягкая, немного растерянная нежность.
— Ох, Вовочка... что же с тобой делать... — ласково проговорила она — ты у меня совсем как маленький малыш иногда. Хотя уже большой мальчик...
Она помолчала еще немного, потом улыбнулась уголком губ.
— Ладно. Если тебе от этого действительно легче засыпается... то можно. Только это наш с тобой секрет, хорошо?
— Хорошо... — прошептал Вова, чувствуя, как сильно забилось сердце.
Ирина Владимировна откинула одеяло и легла рядом с ним. Кровать была узковата, поэтому она прижалась к нему всем своим большим, теплым телом. Ее массивная грудь сразу
В вирутальности реальность