его шорт была тонкой, а ее кожа очень теплой и гладкой. Нога Ирины слегка напряглась во сне, словно пытаясь удобнее устроиться, и начала медленно, почти незаметно двигаться вверх-вниз от ее дыхания!
Вова задрожал всем телом. Ему было так хорошо, так сладко, что на секунду подумал что это сон!
Давление на его сочащейся спермой ствол было идеальным! Головка его члена, уже полностью мокрая и влажная, терлась о внутреннюю поверхность ее бедра. Он чувствовал каждую складочку кожи, каждое движение! Возбуждение накатило такой волной, что в глазах потемнело. Он попытался сдержаться, но тело уже не слушалось.
— Тетя... Ира... — еле слышно прошептал он дрожащими губами.
Она продолжала спать, крепко обнимая его. Ее огромная грудь прижималась к его лицу, сосок почти касался его губ! Нога продолжала мягко сжимать и тереть его болтик!
Вова не выдержал и нескольких секунд.
Оргазм накрыл его внезапно и очень сильно. Первая густая, горячая струя спермы вырвалась мощно, прямо в шорты, обильно заливая ткань и ее бедро. Вторая, третья, четвертая... он кончал долго, сильно, мелко дрожа всем телом и прижимаясь лицом к ее груди, чтобы заглушить стоны. Сперма продолжала вытекать толчками, пропитывая шорты насквозь и стекая по его бедру. Ощущения были невероятными — сладкая, почти болезненная разрядка после долгого напряжения.
Его «болтик» дергался и пульсировал еще долго, даже после того, как основные толчки закончились. Вова лежал обессиленный, расслабленный, полностью мокрый между ног. Запах молодой спермы слабо разнесся по комнате, но он был слишком уставшим, чтобы паниковать.
Ирина Владимировна во сне только тихонько вздохнула, еще крепче прижала его к себе и успокоилась! Ее нога осталась лежать на его уже опадающем члене, словно защищая и оберегая.
Вова, полностью опустошенный ( в прямом смысле этого слова) и счастливый, уткнулся лицом между ее огромных грудей. Тепло ее тела, мягкость кожи, запах — все это убаюкивало, и вскоре глаза сами собой закрылись. Он уснул крепко, в обнимку с тетей Ирой, весь мокрый от своего собственного семени, с улыбкой на губах и ее большим соском почти у самых губ.
За окном тихо шумел хвойный лес, охраняя их первую общую ночь
Глава 4.
Солнечные лучи уже пробивались сквозь тонкие занавески, когда Ирина Владимировна первой открыла глаза. В комнате было тепло и уютно, воздух наполнен запахом хвои и легким древесным ароматом старого домика. Она почувствовала рядом теплое, худенькое тело Вовочки, который все еще крепко спал, уткнувшись лицом в ее грудь.
Ирина Владимировна осторожно приподнялась на локте и посмотрела вниз.
Халат на ней был полностью распахнут. Ее огромные груди лежали обнаженными, одна из них прижималась к щеке спящего мальчика. А ниже... взгляд невольно скользнул дальше. Тонкие серые шорты Вовы были сильно оттопырены. Утренний «петушок» стоял торчком, натягивая ткань так, что отчетливо проступал контур головки. Но больше всего ее смутило другое — большое, уже подсохшее влажное пятно на ткани в области промежности и даже частично на ее собственном бедре!
Щеки Ирины Владимировны моментально вспыхнули ярким румянцем. Она, взрослая женщина, бывший педагог, прекрасно поняла, что произошло ночью. «Бедный мальчик... первый раз в лагере, столько эмоций...» — подумала она, но в голове крутились и другие, более стыдные мысли.
Она не стала его будить сразу. Несколько долгих секунд просто смотрела на него — на его милое, спокойное во сне лицо, на светлые растрепанные волосы, на явное доказательство юношеского возбуждения. Смущение разлилось по всему телу теплой волной, но она ничего не сказала. Только тихо вздохнула и осторожно отодвинулась, чтобы не разбудить его резко.
— Вовочка... — наконец прошептала она ласково, погладив его по голове — просыпайся, солнышко. Уже утро!
Карелия, Светка и я