общее — школа, ЕГЭ, как меня бесит все. Потом про отца — он не приезжал почти месяц. Потом про Федю — как мы дружили, как он хороший, как я его слил. Потом — про мать Феди.
Они слушали. Молча. Даже курить бросили.
— Пацаны, — сказал я заплетающимся языком. — Я трахал ее. Да. Марию Николаевну. Мать Феди. Не смотрите так.
Тишина. Снег шуршит. Кто-то кашлянул.
— И не просто трахал, — продолжал я. — Она вебкамщица. Она беременна. От меня.
Я вывалил все.
Как впервые увидел в халате. Как нюхал ее трусы в туалете. Как дрочил на них. Как она застукала. Как я нашел стримы. Ник Dirtyfartinghole. Как мы спала. В постели. На кухне. В ванной. Как она кончала. Как я входил в нее. Во все дырки. Как она сосала. Как глотала. Как я кончал ей на лицо. На живот. На сиськи. Внутрь.
Как она сказала, что не может иметь детей. А потом — беременна.
Шок на их лицах был такой, что меня прорезало. Я замолчал. Слишком поздно.
Они переглянулись. Макс ухмыльнулся. У него в глазах загорелся азарт — тот самый, который бывает, когда находят легкую добычу.
— Ты че, Егор, — сказал Мясо. — Мамашу друга отымел? Да ты псих.
— Она сама хотела, — буркнул я.
— А теперь она ходит с твоим пузом по школе? — спросил Серега. Голос спокойный. И от этого спокойствия мне стало страшно.
— Не ходит. Скрывает.
Они заржали. Но не по-доброму. В их смехе было что-то звериное. Особенно когда пошли комментарии про Марию Николаевну.
— Говорят, она анал в стримах показывала?
— За деньги пальцами раздвигала?
— Старшаки про нее уже летом базарили. А ты, Егор, живой свидетель.
Я попытался забрать свои слова назад. Сказал, что пошутил. Не поверили.
— Дай телефон, — сказал Макс.
— Зачем?
— Покажи стрим. Хотим посмотреть на твою шлюху.
— Нет, — сказал я. — Хватит.
— Дай, сказали.
Меня держали двое. Мясо и Серега. Я дернулся — бесполезно. Макс выхватил телефон из кармана моей куртки.
— Пароль какой?
— Не скажу.
— Егор, не тупи. Или мы сами угадаем.
Я молчал. Он набрал 1234. Телефон разблокировался.
— Слишком простой пароль для такого секретного контента, — усмехнулся он.
Листал. Нашел приложение. Открыл. Увидел Dirtyfartinghole.
— Это она?
Я молчал, глядя в снег.
— Она, — сказал Серега, заглянув через плечо Макса. — Вон, в профиле сиськи. Те самые.
Они залипли. Листали фото. Читали описание. Я стоял, прижатый к стене гаража.
Понимание пришло поздно.
Они оставили телефон себе. Сказали: «Посмотрим вечерком, вернем».
Я попытался забрать. Мясо толкнул в плечо. Несильно. Но жестко.
— Не ссы. Не сломаем.
Я ушел домой. Трезвел на ходу. В голове стучало: «Проболтался. Проболтался. Проболтался».
Ночью не спал. Ждал. В 3:15 — уведомление. Dirtyfartinghole начала трансляцию.
Телефона у меня не было. Я лежал в темноте. Сердце колотилось.
Утром пришел в школу. Макс подошел на перемене. Глаза блестели.
— Мы смотрели вчера, Егор. — Он ухмыльнулся. — Она там такое вытворяла.
— Что? — спросил я. Горло сжалось.
— Она сидела на кровати. Ноги широко. Влагалище показывала крупным планом. И с него смазка стекала. Прям на камеру. Чат писал: «Соси, сука», а она улыбалась.
У меня потемнело в глазах.
— Я заметил, как у пацанов возбуждение появилось, — продолжал Макс. — У Мяса прям стояк был. Мы потом обхохотались. Твоя Мария Николаевна — настоящая дыра. И ты туда залез. И теперь ее все знают.
Он протянул мне телефон.
— Держи. Сегодня ночью опять посмотрим.
Я взял телефон. Пальцы не слушались.
Сальные и унижающие шутки про нее — про грудь, про живот, про то, как она «открыта для бизнеса» — звучали в коридоре. Я шел
Проснись дорогой