по-отечески. Огромные ладони легли ей на лопатки и талию, прижимая к широкой, как стена, груди. Лиза уткнулась носом в его плечо. он подержал её секунду, давая почувствовать свою мощь, и аккуратно отпустил.
Следом подошел Вася. Улыбка у него была хитрая, прищуренная.. — Ну, давай и мы попрощаемся, — он обхватил её руками, его ладони уверенно легли на спину, чуть ниже лопаток, а затем его рука медленно скользнула вниз по пояснице и уверенно сжала её ягодицу сквозь ткань юбки. Прямо-таки помацал. У Лизы от неожиданности вырвался короткий, задушенный вздох, а ноги мгновенно стали ватными.
Прекратив трогать попку девушки он отстранился, весело подмигнув. В его глазах не было ни капли раскаяния, только наглое удовлетворение. — Хорошая ты, Андреевна, — тихо сказал он. — Отдыхай давай.
Когда они наконец вышли за калитку, Лиза осталась стоять на месте. Колени дрожали, а кожа на бедрах и ягодицах всё еще горела там, где её коснулись его ладони
Они ушли, насвистывая какой-то мотив, а Лиза зашла в дом, пошатываясь, словно в лихорадке.
Она прошла к рабочему столу. Руки дрожали. Лиза достала из мусорного ведра тот самый смятый ком бумаги, который выбросила утром. Аккуратно разгладила его, глядя на строчки о разбойниках.
Но писать про Мередит ей больше не хотелось. Слишком прямолинейно. Ей нужно было что-то, что отразило бы её нынешнее состояние.
Лиза вставила новый чистый лист. Пальцы всё ещё дрожали, но клавиши застучали увереннее.
«...Сестра Мария была образцом благочестия. Скромная, тихая, с опущенными глазами и всегда сложенными на груди руками.. Она была миниатюрной блондинкой с курносым носиком и тонкой талией. Уже третий год она ухаживала за ранеными рыцарями, оставаясь образцом скромности и благочестия. Ни одна греховная мысль не должна была коснуться её чистого сердца.
Сегодня она зашла в келью к рыцарю по имени Гаральд, который уже шёл на поправку. Он лежал на узкой койке совершенно голый. Простыня небрежно прикрывала только его чресла. Широкая, покрытая шрамами грудь тяжело поднималась и опускалась.
Мария замерла в дверях. Она хотела сразу выйти, но любопытство — странное, запретное — удержало её на месте. Она тихо подошла ближе. Гаральд, казалось, спал. Дрожащей рукой она осторожно приподняла край простыни...
Её глаза расширились. Перед ней лежал тяжёлый, толстый мужской член, даже в спокойном состоянии внушительных размеров. Мария не успела отдёрнуть руку — сильные пальцы Гаральда внезапно перехватили её запястье.
— Что ты делаешь, святоша? — низко и насмешливо спросил он, открывая глаза.
Мария испуганно вскрикнула и попыталась вырваться.
— Я... я ничего! Это не то, что вы подумали! Я просто... хотела проверить, не жарко ли вам... простыня съехала... я не такая! Я не смотрела!
Гаральд медленно сел на койке. Он был на две головы выше миниатюрной монахини. С лёгкой ухмылкой он полностью скинул с себя простыню, полностью обнажившись.
Мария ахнула и тут же закрыла лицо обеими руками, отвернувшись.
— О Господи... простите меня... я не хотела...
Но рыцарь мягко, но настойчиво взял её за запястья и отвёл руки от лица. Потом он взял её правую руку и уверенно приложил к своему уже начавшему твердеть члену.
— Не прячься, — тихо сказал он. — Посмотри. Ты же сама хотела увидеть. Не бойся.
Мария покраснела так сильно, что даже уши стали пунцовыми. Она стояла, словно загипнотизированная, чувствуя, как под её ладонью член быстро растёт, наливается тяжестью и жаром. Гаральд начал медленно водить её рукой вверх-вниз, помогая ей мастурбировать себя.
— Вот так... хорошо... — хрипло шептал он. — Чувствуешь, какой он горячий? Это всё из-за тебя, сестра.
Мария дышала часто и неглубоко, не в силах отвести взгляд от того, что
страсть и сперма