— Да, Кирилл говорил... я буду очень благодарна за помощь, — пролепетала Лиза, поправляя съехавшие очки дрожащим пальцем. Она пыталась придать голосу официальный тон, но под прямым, сканирующим взглядом Михаила чувствовала себя совсем маленькой и беззащитной.
— Благодарность — это хорошо, — Михаил усмехнолся, наконец выпустив её руку, но продолжая нависать над ней своей мощной фигурой. — Мы дело сделаем, Кирюху не подведем. Всё посмотрим, всё починим... У нас в деревне так принято: своих в беде не бросаем, — многозначительно добавил он.
— Это, Елизавета... как там тебя по батюшке? Андреевна? Ну вот, Андреевна, посиди пока в доме. Чайку нам заварите. Мы горячее любим.
— Ну, за дело, а то лясы точим только! — хлопнул в ладоши Василий, прерывая паузу.
И оба повернулись, принимаясь за фронт работы. Лиза честно чуть ошалела от такого бурного утра: она и проснуться толком не успела, как её уже всю перетрогали и осмотрели. От этой мысли возникла глухая злость и неприятие. Что эти мужланы себе позволяют? И почему Кирилл оставил её одну разбираться с этой «помощью»?
Она чувствовала себя незащищенной, и эта внезапная уязвимость раздражала её так же сильно, как и пугала. Лиза привыкла к городскому комфорту, где границы между людьми были четкими и понятными, а здесь они стирались одним уверенным движением мужской руки.
Вздохнув и поёжившись от залетного утреннего ветерка, Лиза пошла обратно в дом. Нужно было наконец-то переодеться, привести себя в порядок и зайти в туалет. Ей требовалось вернуть себе хотя бы иллюзию контроля над ситуацией, прежде чем эти двое снова появятся на пороге.
***
— Ну как тебе малая? — спросил Вася, ловко ловя очередную чурку, летящую из прицепа.
— Ладная. Видел моя ладонь — как три её, — буркнул Михаил, на секунду задержав взгляд на дверях дома.
— Ты только ладонь и заметил? — хмыкнул Вася, вытирая пот со лба. — У неё бампер что надо, под штанишками всё так и играет. Прямо под руку просится... Ой, хек! Ты аккуратнее там! — возмутился он, когда полено, пущенное Михаилом чуть резче обычного, пролетело в сантиметре от его зубов.
— А ты слюни подотри и работай, — осадил его Михалыч, не меняясь в лице. — Быстрее закончим — быстрее к девчонке зайдем. Сама же звала. Ты говорил, муж у неё совсем лох?
— Ага, наивняк городской. Весь в делах, барин занятой, — Вася сплюнул на сухую землю густую слюну. — Забыл нас совсем, загордился. А я-то помню, как он Маньку у меня увёл в девятом классе...
— Да кто её не уводил, — удивился такому откровению Михалыч, закидывая на плечо сразу два тяжелых полена. — Шаболда же была знатная, кто её только не “уводил”.
— Никакая не шаболда! — вдруг окрысился Василий, и в его глазах блеснула старая обида. — Любовь у нас была великая... А этот приехал на каникулы, разодетый весь, и поминай как звали.
— Ну-ну, — хмыкнул Михаил, оценивая масштаб реванша, который вырисовывался сам собой. — Ладно, поднажмем.
***
Свист чайника, щелчок конфорки — и синий огонь погас. Лиза аккуратно разлила воду по кружкам, в которых уже томились дрип-пакеты с её любимым сбором. По кухне мгновенно поплыл густой аромат сушеных яблок, мелиссы и цедры цитруса.
Она поправила юбку, стряхнула невидимую пылинку с белого свитера и удовлетворенно кивнула своему отражению в засиженном мухами зеркале. Теперь она выглядела как «хозяйка дома», а не как заспанный ребенок. Выглянув на крыльцо,
Лиза увидела, что гора дров исчезла, а мужики, отряхивая руки, закрывают борт прицепа.
— Вася, Михаил! Заканчивайте и приходите пить чай! — звонко
Клизма для тети Лены