— Папочка... я так долго ждала. Возьми меня. Нежно. С любовью. Я хочу, чтобы первый раз был именно с тобой.
Я поцеловал её — сначала в лоб, потом в щеки, потом в губы. Поцелуй был долгим, глубоким, полным нежности. Мои руки скользнули по её спине, расстегнули молнию платья. Оно упало к её ногам, и она осталась передо мной совершенно голая. Её тело было совершенством юности и зрелости одновременно: тяжёлая, упругая грудь с маленькими розовыми сосками, уже стоявшими от волнения, гладкий живот, сочная, едва прикрытая светлыми волосками вульва с крупными, уже слегка набухшими половыми губами, которую я видел впервые.
Я опустился перед ней на колени, как перед святыней. Раздвинул её длинные ноги и начал целовать внутреннюю сторону бёдер, поднимаясь всё выше. Когда мои губы коснулись её вульвы, Юленька тихо всхлипнула и запустила пальцы мне в волосы. Я вылизывал её медленно, благоговейно — языком раздвигал нежные половые губы, обводил клитор, проникал глубже, собирая первые сладкие капли её возбуждения. Она была невероятно мокрой, горячей, с тем самым неповторимым девичьим вкусом. Я сосал её клитор мягко, но настойчиво, пока она не начала дрожать и тихо стонать:
— Папа... о боже... как хорошо... глубже... пожалуйста...
Её первый оргазм пришёл быстро и сильно — она выгнулась, прижала мою голову к себе и закричала, заливая мне язык своими соками. Я пил её, не останавливаясь, пока она не обмякла в моих руках.
Потом я поднялся, разделся и лёг рядом. Юленька сама потянулась к моему члену — уже твёрдому, горячему, готовому. Она взяла его в обе руки, восхищённо погладила, наклонилась и поцеловала головку. Её губы были мягкими, неумелыми, но такими жадными. Она взяла меня в рот — сначала только головку, потом глубже, старательно, с любовью. Я гладил её по голове, по косе, шептал:
— Моя хорошая... моя девочка... ты такая красивая...
Мы ласкали друг друга долго. Я снова вылизывал её, теперь уже лежа на спине, а она сидела на моём лице своей горячей, текущей пиздой. Потом она легла на спину, широко развела ноги и посмотрела мне в глаза:
— Папочка... я готова. Войди в меня. Сделай меня женщиной... твоей женщиной.
Я лёг сверху, поцеловал её в губы и медленно, очень медленно начал входить. Головка раздвинула её нежные губы, коснулась девственной плевы. Юленька обхватила меня ногами за пояс, прижалась крепче и прошептала:
— Не бойся... я хочу почувствовать тебя всего...
Я толкнулся глубже — нежно, но уверенно. Она тихо вскрикнула, когда я прорвал плеву, но сразу обняла меня ещё крепче, целуя в шею, в плечо. Я остановился, давая ей привыкнуть, а потом начал двигаться — медленно, глубоко, чувствуя, как её тугая, горячая пизда обхватывает меня кольцом. Она была невероятно тесной, мокрой, идеальной. С каждым толчком её стоны становились громче, приятнее. Я целовал её грудь, сосал соски, гладил клитор пальцем, пока мы двигались вместе.
Мы кончили почти одновременно. Я почувствовал, как её стенки сжались вокруг меня в мощном оргазме, и сам взорвался — глубоко внутри дочери, заливая её горячим, густым семенем. Она кричала, дрожала всем телом, ногти впились мне в спину, а потом обмякла, счастливая, с мокрыми от слёз счастья глазами.
Мы лежали, переплетённые, мокрые, дышащие друг другом. Я гладил её по косе, целовал в висок, а она прижималась ко мне всем телом и шептала:
— Теперь я по-настоящему твоя... и всей нашей семьи. Спасибо, папочка... за такую любовь.
Это был наш первый раз. Нежный. Красивый. Полный любви. И я знал
Эпопея