побежали по спине. Она взяла пульт, выключила фильм и вместо него включила порно. Жёсткое, красивое, настоящее. Громкие стоны, мокрые звуки, камера, которая показывала всё до мельчайших деталей.
Они сидели рядом. Сначала просто смотрели. Дыхание обоих стало тяжелее. Рука Елены медленно легла ему на бедро — не случайно, а уверенно, пальцы слегка сжали мышцу. Максим замер, а потом его ладонь легла ей на коленку, поднялась выше, под край коротких шортиков. Через пять минут они уже не могли сдерживаться.
Елена первой расстегнула свои шортики и засунула руку в трусики. Её пальцы сразу начали двигаться — медленно, но уверенно. Она не отводила взгляд от экрана, но Максим видел, как её грудь поднимается чаще. Он тоже вытащил свой уже твёрдый член и начал медленно дрочить, открыто, не стесняясь. Воздух наполнился их тяжёлым дыханием и тихими, влажными звуками.
— Смотри, как она его берёт... — прошептала Елена хрипло, не отрывая глаз от экрана. — А ты так же хочешь меня... да?
Максим только кивнул, сжимая член сильнее. Их руки двигались в одном ритме. Между ними больше не было стыда — только чистая, обжигающая страсть и то глубокое, запретное понимание, что они оба уже давно перешагнули черту.
— Подойди ближе... — прошептала она низким, дрожащим от желания голосом.
Елена наклонилась и взяла его в рот. Глубоко. Жадно. С той самой умелой, почти материнской нежностью, которую он уже знал наизусть. Её горячие, мокрые губы медленно скользнули по всей длине, обхватывая член до самого основания. Она не торопилась — сосала медленно, но очень глубоко, глядя ему прямо в глаза. Язык кружил вокруг головки, ласкал уздечку, потом она втянула щёки и начала работать горлом, глотая его полностью с влажным, чавкающим звуком. Слюна текла по стволу, капала на яйца. Елена стонала вокруг его члена, виляя попкой, словно сама сходила с ума от того, что делала.
— Ммм... такой вкусный... — выдохнула она, на секунду оторвавшись, и снова заглотила его до упора.
Потом Елена встала, быстро стянула с себя трусики и села сверху, оседлав его бёдра. Но не сразу внутрь. Сначала она просто прижалась своей горячей, уже текущей киской к его мокрому от её слюны члену и начала медленно тереться — вверх-вниз, покрывая его своими густыми соками. Её набухшие половые губы скользили по всей длине, клитор тёрся о головку, оставляя влажный, горячий след.
— Я не могу... — выдохнула она дрожащим, почти сломленным голосом. В её глазах стояли слёзы желания и стыда одновременно. — Я больше не могу сдерживаться, Макс... Я пыталась... два месяца пыталась быть хорошей мамой... но я хочу тебя. Хочу чувствовать тебя внутри себя...
Она сама взяла его член дрожащей рукой и резко, до самого конца насадилась на него одним быстрым движением. Максим громко застонал от того, насколько горячо, мокро и неимоверно плотно было внутри. Её киска обхватила его так жадно и горячо, будто пыталась высосать из него всё до последней капли.
— Без резинки... — выдохнула она ему в губы, продолжая медленно опускаться до самого основания. — С тобой можно, солнышко... Я на таблетках уже давно. И я хочу чувствовать тебя по-настоящему. Кожу к коже. Чтобы твоя горячая сперма была внутри мамы... чтобы ты кончал в меня, как в свою женщину.
Елена начала двигаться — жёстко, отчаянно, почти яростно. Она скакала на нём, упираясь руками ему в грудь, её упругая грудь второго размера подпрыгивала прямо перед его лицом, тёмные соски были твёрдыми и набухшими. Каждый раз, когда она опускалась, раздавался громкий, мокрый шлепок её попки о его бёдра, и
Ангел Смерти