Следующим местом службы стала передовая боевая база самих мутантов. Здесь, на затерянном в пустоте аванпосте, абсолютно всё вызывало шок и трепет. Коридоры, шлюзы и панели управления были рассчитаны на четырёхметровых титанов. Везде царила суровая армейская скудность отделки, действовала пониженная гравитация, из-за которой тяжёлые тела мамочек казались обманчиво лёгкими, а в воздухе ощущалось повышенное, пьянящее содержание кислорода.
Прибывшие «начинающие мамочки» жили не в общей шумной казарме, а были распределены по отдельным жилым каютам. Устав базы был суров и прост: в день каждая женщина была обязана «обслужить» не менее двух мутантов. Выбор партнёра формально оставался за ней — девушки могли просматривать личные карточки солдат на терминалах и выбрать. Но на практике всё равно требовалось обслужить всех, получивших разнарядку на «подружку», и тем, кто не подсуетился с быстрым выбором, приходилось обслуживать тех, кто остался.
В самый первый день парализованная страхом Катрин так и не решилась сделать выбор. В итоге её каюту в качестве поощрения за успешный боевой вылет передали дежурному мутанту-сержанту.
Когда автоматическая дверь скользнула в пазы, Кет едва не закричала. Сержант втиснулся внутрь, и его четырёхметровая серая громада мгновенно погасила свет, заслонив собой люминесцентные панели. От него несло запахом едкого пота, смешанного с озоном, сгоревшей проводкой и звериной берлогой, где спали медведи-людоеды. Гора серой, бугристой плоти в одних шортах, где каждый квадратный сантиметр был занят либо мышцами, либо старым келоидным шрамом. Трицепс толщиной с бедро человека. Трапеция, вздымающаяся к ушам, сплошь перечёркнутая старыми рубцами — белыми, тугими, как рыболовная леска. Лицо напоминало разбитую, но заново скреплённую каменную статую: ожоги зажили, стянув кожу так, что глазные щели превратились в узкие прорези, а рот — в поперечную трещину. От этого он улыбался постоянно, но улыбка была страшнее рыка. На обнажённой груди и руках не было ни одной живой ранки — всё высохло, затвердело, превратилось в панцирь. Голос, низкий как инфразвук, выдавил из этой каменной глотки: «Раздевайся» и швырнул ей на кровать массивный тюбик со специальным лубрикантом-анестетиком.
— Глубже. Больше крема, — монотонно приказывал гигант, нависая над ней скалой.
Испуганная, дрожащая всем телом женщина послушно втирала прохладный гель в свои неестественно широкие бёдра и глубоко внутрь растянутого прошлыми родами влагалища, пока тюбик почти полностью не опустел. Когда Катрин со страхом подняла глаза, перед ней оказался обнажённый агрегат сержанта — венозный, налившийся свинцовой тяжестью таран, размерами больше похожий на массивную дубину или снаряд.
Мутант без лишних церемоний развёл её массивные колени в стороны и, навалившись сверху, начал медленно, сантиметр за сантиметром, вводить в неё своё исполинское орудие.
Если бы не предварительная хирургическая подготовка на Земле и не опыт первых полугодовых родов, жизнь и служба Кет оборвались бы в тот же вечер от банального разрыва внутренних органов. Тяжёлый поршень двигался внутри неё сокрушительно и тяжело, его распирающая толщина буквально выворачивала её плоть наизнанку, заставляя мышцы натягиваться до предела. Кет глухо хрипела, впиваясь ногтями в матрас.
Но настоящий кошмар и шок начались тогда, когда мутант, утробно зарычав, легко подхватил её огромную, тяжёлую задницу в свои огромные лапищи, поднял женщину в воздух и принялся безжалостно, размашисто сношать её на весу. Внутренние титановые опоры в её тазу стонали от нагрузок. В тот самый пиковый момент, когда колоссальный любовник содрогнулся и с оглушительным ревом выплеснул внутрь неё первые литры раскалённой, густой спермы, сознание милосердно покинуло Катрин.
Следующего посетителя Катрин, согласно уставу, обязана была принять через неделю — телу требовалось время на регенерацию. Она знала, что уже смогла пережить одно невероятное, запредельное проникновение, и чистый, парализующий ужас
"Пока,Леночка" Новогоднее