Он не знал, сколько прошло времени. Может, минута. Может, десять. Сердце постепенно перестало колотиться как бешеное, но в груди остался тяжелый, холодный ком. К горлу подступила тошнота. Он закрыл глаза, открыл — картинка не исчезла. Она снова смотрела на него с экрана телефона, который темнел, ожидая, когда его поднимут.
Олег медленно, как робот, протянул руку, взял телефон, разблокировал. Сообщение с незнакомого номера было на месте. Три видеофайла. Первый он посмотрел. Осталось два. Он не хотел их открывать. Каждая клетка тела кричала: «Остановись, не смотри дальше, удали всё и сделай вид, что не видел». Но пальцы уже готовы были нажать на второй файл.
Он должен был знать.
*****
Олег сидел, уставившись в одну точку на противоположной стене. Телефон лежал на коленях экраном вверх, и тусклый свет от дисплея подсвечивал его побледневшее лицо. В ушах всё еще звучал низкий голос, который с насмешкой говорил: «Скоро я доставлю тебе удовольствие».
Первое видео он пересматривать не стал. Не мог. Картинка, где Ирина, его Ирина, лежит голая на грязном матрасе в каком-то подвале, врезалась в память раскаленным железом. Каждая деталь: ее разметавшиеся волосы, ее пустой взгляд, ее голое тело, — всё это стояло перед глазами, стоило только моргнуть.
Олег глубоко вдохнул, потер ладонями лицо и снова взял телефон.
В мессенджере висело то же сообщение от незнакомого номера. Три видеофайла. Первый — с отметкой «Просмотрено». Под ним — второй. И третий.
«Нужно смотреть дальше», — сказал он себе. — «Я должен понять, что происходит. Должен узнать, кто это сделал».
Но палец замер над иконкой второго видеофайла.
Он медлил. Секунда. Другая. Третья. В голове пронеслась мысль: «А что, если там будет хуже? Что, если я увижу то, от чего не смогу оправиться?». И следом — другая: «А что, если там ключ ко всему этому?».
Олег сжал челюсть, зажмурился на долю мгновения и нажал.
Экран погас, потом засветился. Второй видеофайл начал воспроизводиться.
И сразу — удивление. Место съемки было совершенно другим. Не подвал. На экране был какой-то кабинет. Дорогой, респектабельный кабинет. Олег разглядел массивный деревянный стол, на столе — кожаная папка для бумаг, настольная лампа с зеленым абажуром, какой-то бокал с темной жидкостью. Стены обиты темным деревом или панелями под дерево. Пол — паркет, натертый до блеска. В углу — высокое напольное растение в кадке. Вся обстановка кричала о дороговизне.
Камера была установлена где-то сверху, возможно на шкафу или на стеллаже. Угол обзора — широкий, сверху вниз, как камера видеонаблюдения. Олег видел почти всю комнату.
Первое, на что он обратил внимание, — фигура мужчины за столом.
Мужчина сидел в большом кожаном кресле, развалившись с видом человека, который привык, чтобы ему подчинялись. На нем был строгий темный костюм — пиджак, галстук, белая рубашка. Олег не разбирался в брендах, но сразу понял: такая одежда стоит не дешево. Мужчина был крупным, широкоплечим, с массивными кистями рук, которые лежали на подлокотниках кресла. Одна рука — с золотым перстнем на безымянном пальце.
Но лица Олег не увидел.
Оно было замазано. Размыто. Прямоугольник пиксельной ряби закрывал всё лицо незнакомца — от линии волос до подбородка. Ни глаз, ни носа, ни рта. Только смазанное пятно, которое делало мужчину безликим, почти нереальным. Тот, кто монтировал видео, позаботился о том, чтобы его не опознали.
«Значит», — подумал Олег. — «Он не хочет, чтобы я увидел его лицо».
Потом его взгляд переместился на второго человека в кадре.
Возле стола, чуть сбоку, стояла Ирина.
Но ее лицо...
Олег вгляделся в экран, и сердце снова сжалось. На лице Ирины было написано отчаяние. Не пустота из первого видео. Именно отчаяние. Глаза красные, припухшие —
Визит к бывшей подруге