эти люди... они воспользовались ситуацией. Они снимают ее голой. Они говорят об «удовольствии». Они заставляют ее улыбаться в камеру.
Лицо Олега исказилось от ярости.
Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, как сжались кулаки, как в груди закипело горячее, бешеное пламя. Кулак сам собой опустился на подлокотник дивана — глухой удар, от которого заныли костяшки. Он не обратил внимания на боль. Внутри бушевало желание разорвать того, кто это сделал. Кого? Мужчину с замазанным лицом? Того, с хриплым голосом из первого видео? А может, обоих.
— Ублюдки, — прошептал Олег сквозь зубы. — Твари.
Он встал, прошелся по комнате. Три шага к окну, три обратно. Потом еще раз. И еще. Двигаться было необходимо, потому что если сидеть на месте, ярость разорвет его изнутри.
Он думал об Ирине. О том, что она, наверное, сейчас тоже где-то там, в руках этих людей. Или уже дома, притворяется, что всё нормально, а сама улыбается родителям через силу. Или — еще хуже — она уже с ними, с этими... с этими...
Олег сжал зубы так, что заныла челюсть.
«Нужно действовать, — подумал он. — Нужно что-то делать. Звонить в полицию? Но что я им скажу? «Мне прислали видео, где моя девушка голая»? Они попросят доказательства, начнут задавать вопросы. А вдруг Ирина сама... вдруг она согласилась? Вдруг она добровольно...»
Нет. Он видел ее лицо. Отчаяние нельзя сыграть. Она была в ужасе. Она не хотела того, что с ней делали.
Он вернулся к дивану, сел, взял телефон в дрожащие руки. Сообщение от незнакомца всё еще было открыто. Два видео просмотрены. Осталось третье. Последнее.
Олег посмотрел на иконку третьего видеофайла. Длительность — сильно больше, чем у предыдущих.
«Если я открою это, — подумал он, — обратной дороги не будет. Я увижу то, что уже нельзя будет забыть».
Но он уже знал, что откроет. Потому что ему надо знать всё. Потому что только так можно будет что-то сделать. Только так он сможет найти тех, кто это сделал, и вытащить Ирину.
Олег глубоко вздохнул. Выдохнул. Пальцы сжали телефон сильнее.
Он нажал на третий видеофайл.
Экран погас на секунду, загружаясь. Потом засветился снова.
И Олег увидел начало третьего видео.
*******
Рука Олега дрожала, когда он нажимал на третий видеофайл. Два предыдущих уже вывернули его душу наизнанку, но он знал — надо смотреть дальше. Надо знать всё. Только так он сможет понять, что происходит, и, возможно, найти способ помочь Ирине.
Экран погас на секунду, потом засветился.
Третье видео было совсем другим. Не таким, как первые два. Оно оказалось гораздо длиннее — индикатор времени показывал, что это не короткий ролик. Место съемки Олег узнал сразу. Тот самый подвал. Бетонные стены и пол, грязный матрас, тусклый желтый свет. Та же гнетущая атмосфера, от которой сводило скулы.
Съемка явно шла с телефона или с небольшой портативной камеры — изображение слегка подрагивало, ракурсы менялись. Кто-то держал устройство в руке и двигался по комнате.
Первое, что увидел Олег, — Ирина.
Она стояла возле бетонной стены, прислонившись к ней спиной. И, слава богу, она была одета. Синие обтягивающие джинсы — которые она часто носила. Простая белая футболка без принтов, та самая, в которой она любила засыпать у него на диване после долгих вечеров. Волосы распущены, но собраны назад, за уши. Лицо бледное, но не такое отчаянное, как на втором видео.
Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то в сторону объектива, но не прямо в него. Взгляд скользил по комнате, останавливался на матрасе, на стенах, на полу. Она ждала.
Из динамика раздался голос. Тот самый — из первого видео. С хриплой насмешкой. Голос
трахательный день