Кико отстранил мою руку, встал с дивана. Я открыла глаза и смотрела, как он снимает футболку — через голову, открывая торс. Поджарый: широкие плечи, узкие бёдра, дорожка волос от груди к животу. Мышцы перекатывались под блестящей в свете камина кожей. Потом джинсы — пуговица, молния, и они упали на пол. Потом трусы. Его член стоял, твёрдый, с капелькой на кончике, блестящей в оранжевом свете. Головка была розовой, гладкой, натянутой. Я смотрела, не отрываясь, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Он лёг на диван, и я наклонилась над ним, взяла член в рот — медленно, пробуя на вкус. Солоноватый, тёплый, пульсирующий. Я провела языком по головке, обвела кружок, потом взяла глубже, чувствуя, как он заполняет мой рот. Он застонал, положил руку мне на затылок — не давил, только держал. Я двигалась вверх-вниз, вбирая его, не спеша, ощущая, как под языком пульсирует жилка.
Краем глаза я видела, что происходит вокруг. Каролина уже не на четвереньках — она лежала на спине, Кен и Том по бокам, целовали её грудь, облизывали соски. Хосе и Ката слились в одну тень на диване — я слышала её стоны, его дыхание. Моника и Мария всё ещё были на полу, но я не различала, кто есть кто, их тела переплелись.
Я сосала член Кико, не торопясь, чувствуя, как его член пульсирует у меня во рту, как он напрягается, как его пальцы сжимают мои волосы.
Я приподнялась на коленях, нависая над ним. Кико лежал на спине, его грудь тяжело вздымалась, глаза блестели в свете камина. Его член стоял прямо перед моим лоном — твёрдый, горячий, с капелькой на головке, которая блеснула в оранжевом свете. Я чувствовала, как от него исходит жар, как пульсация бьётся в такт моему сердцу.
Я взяла его рукой, обхватила пальцами у основания. Кожа была гладкой, натянутой, под пальцами перекатывались вены. Я навела головку на свой вход — там всё было влажным, пульсирующим, готовым. Мои половые губы раскрылись, касаясь его, и я вздрогнула от этого прикосновения. Секунда — и я опустилась.
Медленно. Головка раздвинула складки, вошла, и я замерла на секунду, ощутив, как наполняюсь. Это было как первый глоток воды после долгой жажды — остро, сладко, до боли. Потом глубже — ствол скользнул внутрь, ровно, без сопротивления, и я почувствовала, как он заполняет меня до предела. Он был не очень длинным, но толстым, и каждое продвижение отдавалось в стенках влагалища лёгким, сладким растяжением. Мышцы сжались вокруг него, обхватили, и я выдохнула, выгнувшись. Его руки легли на мои бёдра, пальцы впились в кожу — не больно, а утверждая, что он здесь, что ему хорошо.
Я начала двигаться. Сначала плавно, приподнимаясь почти до кончика — чувствуя, как его член выходит, оставляя пустоту, — и снова опускаясь, ощущая, как он наполняет меня до самого основания. Мои груди подпрыгивали, волосы падали на лицо, я откидывала их назад. Влажные шлепки раздавались в такт музыке, которая всё ещё играла где-то на фоне, медленная, тягучая. Я смотрела на него сверху вниз — его глаза блестели, губы приоткрыты, на лбу выступила испарина. Он смотрел на меня с восхищением, и это придавало сил.
Он гладил мои бёдра, живот, поднимался к груди, сжимал соски. Я наклонилась, поцеловала его в губы — долго, с языком. Он ответил, и мы целовались, двигаясь в такт. Я ускорилась. Внутри нарастал жар, пульсация становилась всё чаще. Я чувствовала, как его член пульсирует во мне, как он близок, как сдерживается из последних сил.
Соблазнитель. Окончание