втягивая воздух, и слышала влажный, причмокивающий звук.
Ката одновременно лизала ствол снизу, проводя языком по венам, которые вздулись, стали твёрдыми, извилистыми. Я видела краем глаза, как её щёки втягиваются, как она вбирает его глубоко, почти до основания. Её дыхание — горячее, частое — касалось моей щеки. Я чувствовала тепло её тела рядом, слышала, как она тихо мычит, и этот звук отдавался у меня внизу живота спазмом.
Наши головы сталкивались, когда мы менялись позицией, и в этот момент я ощущала себя частью чего-то единого — двух девушек, одного члена, одного ритма. Это было как танец, который мы разучили до совершенства за те ночи в бассейне и в домике у камина. Синхронно, без слов.
Хосе тихо застонал, прикрыв рот ладонью — на всякий случай, хотя вокруг никого не было. Стон вырвался из глубины грудной клетки, и я почувствовала вибрацию в своём рту. Его член стал твёрдым, горячим, пульсирующим. Я чувствовала, как он напрягается у меня во рту, как напрягаются мышцы его живота, как он сдерживается, сжимая свободную руку в кулак.
Ката взяла его глубже, почти до горла, и я услышала, как он выдохнул сквозь зубы — шипящий, сдавленный звук. Его бёдра чуть подались вперёд, навстречу нашим ртам, и он тут же отдёрнулся, боясь зайти слишком глубоко.
Мы менялись. Я лизала яйца — нежно, осторожно, вбирая их в рот по одному, чувствуя, как кожа натянута, горяча, как под ней перекатываются семенники. Пахло от них острее, чем от члена — концентрированно, по-мужски. Ката в это время брала член глубоко, ритмично, с влажными, причмокивающими звуками, от которых у меня внутри всё сжималось, клитор пульсировал в такт её движениям.
Потом наоборот — я брала в рот, она лизала основание. Наши языки встречались на его члене, скользили друг по другу, смешивая слюну. Вкус становился гуще, насыщеннее — смесь его смазки, моей слюны, её слюны. Пахло нами — тремя, смешанными в одно целое, как будто мы стали одним существом с тремя ртами, тремя языками, одним пульсирующим центром.
Его бёдра напряглись. Я почувствовала, как член стал ещё твёрже, как пульсация участилась, стала почти судорожной. Его пальцы запутались в наших волосах — он не давил, только держал, гладил, и от этого прикосновения по моей спине побежали мурашки, а соски затвердели ещё больше, касаясь ткани футболки.
— Я сейчас, — прошептал он, и его голос дрожал.
Мы не остановились. Наоборот — ускорились, вбирая его вдвоём, как одержимые. Я взяла головку в рот, Ката лизала ствол снизу, её язык скользил по члену в такт моим движениям. Слюна текла по подбородку, смешиваясь с его смазкой, и я чувствовала, как капли падают на траву, на пакет с тетрадками.
И вдруг — толчок. Горячая, густая струя ударила мне на язык, в горло, обжигая, заполняя рот. Я проглотила, не задумываясь, чувствуя, как сперма скользит, тёплая, живая. Вторая струя попала Кате на губы — я видела краем глаза, как она облизалась, как её язык собрал белую каплю с уголка губ. Третья — на мою щёку, потекла к подбородку, затекла за ухо, в волосы. Я не вытерла. Я продолжала ласкать, вбирая остатки, чувствуя, как его член пульсирует слабее, как сперма вытекает уже каплями, не струями
Я облизала головку, собирая последние капли, проводя языком по всей поверхности, не пропуская ни миллиметра. Потом мы вытерли губы ладонями — синхронно, как по команде. Я облизала пальцы — вкус был тёплым, терпким, уже знакомым. Ката облизала свои. Мы переглянулись и улыбнулись — устало, счастливо, заговорщицки. Хосе облегчённо выдохнул, откинув голову на ствол, закрыл
Экзотичное купание