от воспоминания трения. Разум кричал бежать, но похоть шептала остаться. Она встала, ноги подгибались, бросилась в ванную. Дверь захлопнулась, ключ повернулся. Заперлась.
Слезы хлынули. Юля сползла по стене, села на плитку. 'Я не могу так жить', — всхлипнула она, голос эхом отразился от стен. Холод пола жалил кожу. Но пальцы сами потянулись вниз, коснулись влажной плоти. Воспоминание о ласке отростка — живое, настойчивое. Она ласкала себя, медленно, слёзы текли по щекам. Тьма внутри росла. Слияние близко. Неизбежно.
Юля корчилась на холодном кафеле ванной, тело всё ещё трепетало от воспоминаний о прикосновениях. Шелест за дверью нарастал, словно зов, от которого не спрятаться. Сердце колотилось. Она больше не хотела бегать. Встала. Ноги подкашивались, но шагнула к двери обнажённой, кожа горела от стыда и желания. Дверь скрипнула. Стебли ждали на пороге, толще прежнего, пульсирующие зелёной силой. Лейка, которую она машинально схватила, выпала из рук и покатилась по полу.
Она шагнула вперёд. Первый стебель обвил лодыжку, нежно, но крепко. Другой потянулся к бедру, раздвигая ноги. Юля ахнула. Дом изменился за ночь: лианы оплели мебель, листья покрыли стены, вагины-цветы распустились повсюду, источая её собственный мускусный аромат. Растение жило ею. Оно знало все её тайны. Она сдалась. "Возьми меня... всю", – прошептала, и стебли устремились.
Толстый отросток скользнул между бёдер, растягивая вход. Глубже. Ещё. Юля выгнулась, пальцы впились в воздух. Другие стебли обвились вокруг запястий, приподняли тело, подвесив над полом гостиной. Листья сомкнулись на груди, соски затвердели под их давлением. Новый отросток нашёл задний проход, толкнулся внутрь, заполняя пустоту. Она закричала. Волны удовольствия накатывали, тело дёргалось в хватке.
Отростки множились. Один терся о клитор, вибрируя, другой проник в рот, заглушая стоны сладкой горечью сока. Стебель обвил шею, сжимая ровно настолько, чтобы дыхание сбилось, усиливая жар. Юля извивалась, мышцы сжимались вокруг вторжений. Тайны рвались наружу. "Я одна... всегда одна... боюсь прикосновений... но жажду их!" – выкрикнула она, когда первый оргазм разорвал тело. Соки хлынули, поливая цветы, и растение расцвело ярче.
Не отпуская. Стебли стали толще, проникли глубже, растягивая пределы. Новые отростки ласкали подмышки, бёдра, даже уши – везде. Вагины-цветы раскрылись шире, пульсируя в унисон с её сердцем. Юля чувствовала, как её сущность вливается в них. Второй стебель вошёл в киску рядом с первым, двойное давление сводило с ума. Она билась, крича: "Да! Глубже! Я твоя!" Конфликт ушёл. Осталась только нужда – чистая, животная.
Дом пульсировал. Лианы заполнили спальню, кухню, везде вагины шевелились, ожидая. Юля парила в центре, тело в коконе из зелени. Отростки меняли ритм: то медленно, томя, то яростно, толкая к краю. Она раскрывала всё: "Любила его, но он ушёл... Я сажала тебя, чтобы заполнить пустоту... Теперь ты – я!" Смех прорвался сквозь стоны. Второй оргазм накрыл мощнее, тело содрогнулось, мышцы сжались, выжимая вторжения.
Растение ответило. Стебли впитали её, листья слились с кожей, вагины-цветы бились, как вторые сердца. Она растворялась. Границы стёрлись. Нет больше Юли-одиночки. Только вечное единение. Отростки ласкали мягче, но не отпускали. Дыхание выровнялось. Удовольствие растеклось теплом. Дом дышал с ней.
Вечернее утро вечности растянулось. Стебли несли её по комнатам, показывая царство. Вагины цвели её сущностью, стебли шевелились в унисон. Она гладила их, шептала признания. "Я нуждаюсь в тебе... навсегда". Плен. Сладкий. Полный. Нет возврата. Только это.
Её стоны слились с шелестом листьев, эхом разносясь по дому, навек.
Как поступать в экстремальной ситуации