за дюймом, и я чувствую, как её стены сжимаются вокруг меня, горячие, влажные, тугие.
Они обе стонут — Настя от наполнения, Алёна — наблюдая, её пальцы скользят вниз по моему животу, к месту, где мы соединяемся. Она касается клитора Насти, и та вздрагивает, сжимая меня ещё сильнее.
«Да... — шепчет Настя, начиная двигаться. — О, да...»
Я смотрю, как её тело движется надо мной — грудь подпрыгивает, соски скользят по моей груди, оставляя влажные дорожки. Её бёдра описывают круги, и каждый раз, когда она опускается, я чувствую, как глубоко она принимает меня. Алёна целует мой сосок, проводит языком по груди, вниз, к животу, и я выгибаюсь, чувствуя, как приближается волна.
«Не смей кончать, — шепчет Алёна, поднимая голову. — Не без меня».
Она встаёт, сбрасывая свою одежду — блуза падает на пол, юбка сползает по бёдрам, открывая длинные ноги, кружевные трусы, которые она стягивает, переступая через них. Она становится на колени рядом с моей головой, и я вижу её — всю, в золотистом свете факела — влажную, раскрытую, готовую.
«Открой рот», — командует она, и я подчиняюсь. Она опускается на моё лицо, и я чувствую её вкус — солёный, кислый, женский, чистый. Я провожу языком по её складкам, нахожу клитор — твёрдый, набухший — и начинаю лизать, медленно, ритмично, в такт движениям Насти, которая всё ещё скачет на мне сверху.
Тройной ритм — язык внутри Алёны, бёдра Насти, мои руки, сжимающие бёдра обеих. Я теряюсь в ощущениях — во влажности, в тепле, в запахах, смешивающихся в воздухе. Настя кончает первой — я чувствую, как её стенки сжимаются вокруг меня, пульсируя, и она вскрикивает, впиваясь ногтями в мою грудь. Это подталкивает Алёну — она стонет, прижимаясь к моему рту сильнее, и я чувствую, как её оргазм разливается по моему языку, горячий, солёный.
Мама, насытившись падает рядом, и я переворачиваюсь, не выходя из Насти, и теперь я сверху. Она лежит, запрокинув голову, грудь вздымается, глаза закрыты. Я начинаю двигаться — быстрее, глубже, чувствуя, как её ноги обвивают мою талию, притягивая ближе. Алёна целует меня в шею, в плечо, в губы, и я чувствую, как её пальцы скользят между моих ягодиц, к моему анусу, массируя, надавливая.
«Давай, — шепчет она мне в ухо. — Кончи в неё. Заполни её. А потом — в меня».
Я больше не могу сдерживаться. Волна нарастает, поднимается где-то внизу живота, и я отпускаю себя — глубоко, сильно, чувствуя, как пульсирую внутри Насти, как её тело принимает меня, как Алёна целует мои плечи, шею, сжимает мои ягодицы. Настя стонет — длинно, на выдохе, и я чувствую, как её мышцы сжимаются вокруг меня в последний раз.
Я выхожу из неё, и Алёна тут же тянет меня к себе, переворачивая на спину. Она садится сверху — сама, без помощи, направляя мой член в себя. Я чувствую, как её жар обволакивает меня — глубже, чем Настя, плотнее, и я стону, хватая её за бёдра. Она начинает двигаться — медленно, глубоко, глядя мне в глаза, и я вижу в них всё — любовь, голод, материнскую нежность и что-то тёмное, что проснулось в ней после того поцелуя в переулке.
Настя прижимается к моему боку, целует мою грудь, играет с сосками, и я чувствую, как её пальцы скользят между моих ног, к яйцам, сжимая их в такт движениям Алёны. Двойное тепло, двойное давление, двойной ритм — я снова на грани, и Алёна чувствует это — она ускоряется, её бёдра двигаются быстрее, её дыхание срывается.
Подруга...