Настя прижимается ко мне ближе, и я чувствую, как её дыхание учащается. Алёна сжимает мою руку — и мы смотрим. Как Ви ложится на спину, её мускулистое тело напряжено, грудь вздымается. Кейтлин нависает сверху, медленно стягивая через голову свою рубашку, открывая длинное, гибкое тело, маленькую грудь с твёрдыми сосками, плоский живот, тёмную полоску волос внизу.
Кейтлин опускается на колени между ног Ви, и я вижу, как её пальцы скользят по внутренней стороне бедра танка, выше, к лону. Ви выдыхает — шумно, с присвистом, и её бёдра приподнимаются навстречу.
«Не дразни меня, — рычит Ви. — Просто сделай это».
Кейтлин наклоняется, и я вижу, как её голова опускается между ног Ви. Звук — влажный, чавкающий, смешанный со стоном Ви, который разносится по комнате. Её пальцы впиваются в солому, спина выгибается, и я чувствую, как моя собственная кровь снова приливает к паху, наблюдая за ними.
Кейтлин поднимает голову, облизывая губы, и смотрит на Ви сверху вниз. «Повернись. На четвереньки».
Ви переворачивается — тяжело, неуклюже, вставая на колени и локти, её крупные ягодицы подняты, и я вижу, как влага стекает по внутренней стороне её бёдер. Кейтлин встаёт позади неё, сплёвывает на пальцы, проводит ими между ягодиц Ви, смазывая.
«Ты готова?» — шепчет она, и в голосе — насмешка и нежность.
«Да, — выдыхает Ви. — Да, давай...»
Кейтлин входит в неё — я вижу, как она прижимается к ней, и понимаю: у неё страпон. Кожаные ремни с фаллоимитатором, который она, должно быть, одела заранее, пока наблюдала за нами. Он входит в Ви глубоко, и та вскрикивает —но не от боли, а от наполнения.
«О да... — стонет Ви, утыкаясь лбом в солому. — Ещё. Глубже».
Кейтлин начинает двигаться — ритмично, сильно, её бёдра шлёпают по ягодицам Ви, и я слышу, как воздух разрезают их стоны. Она наклоняется вперёд, хватая Ви за волосы, оттягивая голову назад. «Ты моя, — шипит она. — Ты слышишь? Моя. Не их. Моя».
«Твоя, — выдыхает Ви. — Всегда твоя».
Они ускоряются, и я вижу, как тело Ви напрягается, как мышцы перекатываются под кожей. Она кончает с криком — низким, грудным, от которого мурашки бегут по спине. Кейтлин выходит из неё, переворачивает на спину, и я вижу, как она опускается сверху, прижимаясь лоном к лицу Ви.
«Теперь ты, — шепчет она. — Доведи меня до края».
Ви облизывает её — жадно, глубоко, и я чувствую, как от этого звука у меня снова встаёт. Алёна рядом со мной дышит тяжело, Настя прикусывает губу, и я понимаю — мы смотрим на них так же, как они смотрели на нас. Заворожённо. Голодно.
Кейтлин кончает быстро — её тело выгибается, пальцы впиваются в плечи Ви, и она стонет имя своей любовницы, как молитву. Потом они лежат — переплетённые, потные, уставшие, и я вижу, как Ви целует её в лоб, нежно, почти благоговейно.
Факел догорает последними языками пламени, и тьма сгущается вокруг нас. Пять тел, пять дыханий, один ритм. Я сжимаю руку Алёны в своей, чувствую тепло Насти, прижатой к моему боку, и смотрю в темноту, где Ви и Кейтлин лежат в обнимку.
Маска внутри меня молчит — насытившись зрелищем, утолив голод на краткий миг. Но я знаю: это ненадолго. Три дня. Двадцать два часа. А потом — новая жертва.
Но сейчас, в этой темноте, среди пяти тел, дышащих в унисон, я позволяю себе забыть. Хотя бы на эту ночь.
Тишина в пещере становится гуще, плотнее, как смола, в которую мы погружаемся — медленно, нехотя, позволяя себе
Как я стал предателем. Глава 6. Репетиторство