— я лениво скользнула пальцем чуть выше по бедру, наблюдая за его реакцией. Пусть психология на нашем факультете ветеринарии и зооинженерии и не была приоритетной дисциплиной, основы поведенческого анализа и этологии мы изучали на совесть. И сейчас я вовсю применяла эти знания на практике, сознательно заставляя доминантного самца испытывать жёсткий стресс от невозможности немедленного действия. В состоянии лёгкой фрустрации они куда более откровенны.
— Довольно часто, Саш, — ответил он, фиксируя взгляд на моём лице, хотя я видела, каких усилий ему стоит не опускать глаза ниже моих ключиц. — Но обычно это встречи на одну ночь. Нам, в принципе, чертовски несложно найти партнёра среди людей. Как бы тебе объяснить… Возможно, ты это и сама почувствовала. К нам тянет на физическом уровне. Тело оборотня постоянно выделяет определённые феромоны, биологический маркер превосходства, если хочешь. Обычные женщины считывают это подсознательно. Грубо говоря, дают нам почти безотказно. С волчицами в стае, кстати, работает так же.
Я мысленно сделала пометку: «Феромональный фон высокой интенсивности, подавление воли человеческих особей». Мой пальчик снова опустился ниже, едва уловимо касаясь чувствительной плоти, отчего я сама тихонько вздохнула. Алекс дёрнулся, но остался стоять на месте.
— Любопытно, — протянула я. — А как дела обстоят между своими? Ты говоришь, что партнёров вы меняете без проблем. А как же семьи? У вас вообще существует аналог человеческого брака, верность?
— Семьи у нас есть, — кивнул он, и его ноздри хищно трепетали, улавливая усиливающийся запах моего возбуждения. — Но как такового заключения союза с бумажкой, штампом и загсом — нет. И в стайной семье другие партнёры не табу. Понимаешь, у оборотней дети рождаются чертовски редко. Рождаемость — наша главная проблема. Природа устроила всё так, что сильнейшие из нас, доминантные альфы, имеют куда большие шансы продолжить род. Поэтому у нашего вожака, например, уже трое щенят. И все от разных матерей.
Мой палец на секунду замер. Внутренний медик понимающе кивнул — чистый естественный отбор для выживания популяции. Но вот чисто по‑человечески меня кольнуло изнутри холодом. Наша цивилизованная моногамия сейчас со скрипом трещала под напором этой первобытной полигамии. Я представила, каково это — делить мужчину с кем‑то ещё, и внутри мгновенно взвилась глухая, злая гордость. Нет, черта с два. Я слишком эгоистична, чтобы делить свою территорию. Даже теоретически.
Внутри противно заскребло. Рациональная часть ума понимала — глупо требовать от дикого лесного оборотня верности человеческого формата… Но где‑то глубоко, в той части души, что мечтала о «долго и счастливо», шевельнулась острая боль. Как это — делить любимого с другими? И смогу ли я когда‑нибудь принять такие правила?
— Оу… — я постаралась, чтобы голос прозвучал максимально отстранённо, хотя пальцы невольно сжались. — У людей, как ты понимаешь, всё устроено несколько иначе. И как же его волчицы? Три постоянных самки альфы не против того, что делят одного мужчину? И что есть другие?
— Нет, конечно, — Алекс снисходительно усмехнулся, заметив мою секундную заминку. — Саш, они рождены и воспитаны не в вашем рафинированном человеческом обществе, а в нашем, суровом. Они прекрасно знают законы биологии: спать с вожаком могут абсолютно все, кого он пожелает. Более того, для любой волчицы в стае это величайшая честь — родить ему щенка, потому что это потенциальный будущий альфа, сильная кровь.
— Все, кого пожелает? — я насмешливо вскинула бровь, продолжая медленно, дразняще ласкать себя, ловя его рваные вздохи. — То есть трёх волчиц ему мало? Какое выдающееся либидо.
— Трёх? — Алекс не выдержал и тихо, раскатисто рассмеялся, хотя его взгляд по‑прежнему
Исповедь элитной проститутки