были разве что шрамы. Потом вернул взгляд на меня, красноречиво приподняв одну бровь.
— Напомнить тебе, суровый человеческий медик, что у меня из личных вещей — только воздух вокруг? — резонно заметил он. — Или в твоём рафинированном обществе принято ходить за хлебом в костюме Адама?
— Одежды, говоришь, нет? — я звонко рассмеялась, отступая в коридор. — Ну, с этой проблемой мой внутренний ветеринар разберётся на раз‑два. У тебя вроде как есть другая, сугубо нечеловеческая форма. Там тоже есть нюансы, но для четвероногих в городе действуют свои, очень чёткие правила приличия.
Алекс нахмурился.
— Это какие ещё правила?
— Для адекватного выгула в общественном месте нам понадобятся три вещи: строгий ошейник, прочный поводок и, пожалуй, намордник XL‑размера — чтобы ты ненароком не сожрал кассира!
Не дожидаясь, пока до волка дойдёт весь масштаб моего коварства, я со смехом бросилась вглубь коридора.
— Сашка, чёрт твои девичьи мозги побери! — донёсся с кухни его возмущённый раскатистый рык, в котором, впрочем, отчётливо слышался смех. — Намордник?! Да я тебя саму сейчас на поводок посажу!
Я с хохотом захлопнула дверь своей комнаты, повернула защёлку и прислонилась спиной к деревянному полотну. Сердце колотилось как сумасшедшее, но внутри разливалось невероятное лёгкое торжество.
Глава 12. Поход по магазинам.
Сбросив полотенце, я открыла шкаф и принялась быстро выбирать одежду, краем уха прислушиваясь к ворчанию за дверью. Джинсы, простая майка с длинным рукавом — чтобы скрыть след от укуса на плече, — любимая куртка. Я мельком глянула в зеркало. Синяк под ключицей, опухшие губы, волосы ещё влажные после душа. Отличный вид для похода в супермаркет.
Я вышла в коридор.
Алекс стоял у кухонной двери, прислонившись к стене. Руки скрещены на груди, всё так же голый, и это его по‑прежнему абсолютно не беспокоило. Но что‑то в его позе изменилось. Игривость ушла. Он смотрел на меня серьёзно — без смеха, без хрипоты, без того золотистого огня в глазах, к которому я за утро успела привыкнуть.
— Саш, — сказал он тихо. — Сядь на секунду.
Я остановилась.
— Что случилось?
— Сядь, пожалуйста.
Я опустилась на краешек дивана. Он сел напротив на журнальный столик — прямо, локти на колени, взгляд прямой. Голый посреди моей гостиной, и при этом выглядящий так, будто сейчас скажет что‑то, от чего изменится всё.
— Я должен был сказать это ещё вчера, — начал он. — Но сначала не хотел тебя пугать. Потом закрутилось… — он помолчал секунду. — В общем, это была отговорка. Прости.
Я молчала, глядя на него. В груди неприятно защемило — предчувствие чего‑то недоброго.
— Ты в опасности, Саш. Из‑за меня.
Слова упали просто и тяжело, без предисловий.
А если они решат, что я уже слишком много знаю? — снова всплыла тревожная мысль, теперь уже отчётливо и пугающе.
— Наша стая очень тщательно охраняет свою тайну. Люди, которые узнают о нас… — он снова остановился, и я видела, что он подбирает слова осторожно, не чтобы скрыть — а чтобы не напугать больше, чем нужно. — Такие люди обычно до посторонних не доходят. Понимаешь, о чём я?
В памяти мгновенно всплыл обрывок разговора, который я слышала краем уха в кафе: «Фотограф… снимал ночные пейзажи… через три дня нашли в реке…». Тогда я не придала этому значения. Теперь же всё встало на свои места.
— Понимаю, — тихо сказала я.
— Тебя видели на смотровой ещё позавчера ночью. Наши умеют читать следы — не только физические. Запах, поведение, маршрут. Они уже знают, что там была человеческая девушка. Не знают пока, что именно ты видела и слышала. Но если ты снова
Сделал из сестры проститутку часть 1