его покорность моей воле пьянила сильнее любого алкоголя.
Я плотнее обхватила ладонью горячий ствол у самого основания, чувствуя, как под тонкой, шелковистой кожей бешено пульсирует крупная вена. Специфическая анатомия Алекса требовала другой техники. Из-за отсутствия привычной крайней плоти скольжение пальцев ощущалось иначе — более плотным, текстурным, а сам член казался монолитным, словно высеченным из камня, но при этом живым и невероятно горячим.
Я приоткрыла рот и медленно, прокусив губу от волнения, обхватила губами заостренную головку.
Алекс рвано, со свистом втянул воздух сквозь зубы. Его пальцы мгновенно нырнули в мои волосы, но не грубо, а скорее умоляюще, фиксируя мою голову.
Вкусовые рецепторы выдали мгновенный шок: у него не было того резкого, горьковато-химического привкуса, к которому я привыкла с обычными парнями. Оборотень пах чистым мускусом, дождем и чем-то неуловимо диким, животным. Этот запах ударил в мозг, смывая последние барьеры. Я подалась вперед, обволакивая его плоть горячим языком, заставляя скользить глубже, сантиметр за сантиметром.
— Саш… черт, Сашуля, что ты делаешь… — прохрипел он, выгибаясь в пояснице.
Мне всегда нравился минет, но сейчас во мне проснулся какой-то первобытный инстинкт доминирования. Мне хотелось выжать из этого огромного хищника все соки, заставить его стонать и терять разум. Я начала двигаться ритмичнее, помогая себе рукой у основания, а языком активно очерчивая необычные контуры его плоти. Каждый раз, когда я задевала чувствительную зону чуть ниже головки, Алекс шумно дышал, а его когти с тихим скрежетом оставляли глубокие борозды на торце стола.
Возбуждение внутри меня росло в геометрической прогрессии. Живот сводило сладкой судорогой, между ног уже было откровенно мокро, а его рваные вздохи только подливали масла в огонь.
И тогда я решила пойти дальше.
Я поглубже вдохнула через нос, расслабила горло — благо, анатомическая теория и практика у меня были на высоте — и плавно, уверенным движением насадилась на него до самого основания.
Алекс буквально застыл. На долю секунды его дыхание полностью прервалось. Его пальцы судорожно сжались на моих затылке и шее, удерживая меня в этом положении. Огромный, тяжелый член заполнил меня целиком, упираясь глубоко в горло. Глаза заслезились от подступившего рефлекса, но я упрямо сдержала его, глядя на Алекса снизу вверх.
Его янтарные глаза горели в полумраке кухни, а зрачки расширились настолько, что почти полностью затопили радужку. В этом взгляде была такая смесь первобытного обожания, шока и дикой, голодной благодарности, что у меня внутри всё перевернулось.
Парень не выдержал. Его инстинкты охотника окончательно победили цивилизованную сдержанность. Он начал двигаться сам — плавно, но с каждым разом всё более глубоко и настойчиво. Он буквально трахал мой рот, удерживая мою голову и заставляя принимать его полностью. Ощущения были запредельными: тепло его тела, эта невероятная плотность внутри и осознание того, что я прямо сейчас управляю этим опасным зверем. Моё собственное возбуждение достигло пика, я едва не кончала от одного только звука его утробного, хриплого рычания.
В какой-то момент его движения стали рваными, резкими. Головка внутри моего рта запульсировала, заметно увеличиваясь в размерах.
— Глотай… Саш, пожалуйста, глотай… — почти неосознанно прорычал он, и в следующую секунду мне в горло толкнулась мощная, горячая волна.
Её было немного, но вкус оказался на удивление мягким, без привычной человеческой горечи. Я послушно проглотила всё до последней капли, чувствуя, как его член продолжает мелко пульсировать у меня на языке.
Я замерла, тяжело дыша через нос и не выпуская его плоть изо рта, словно довольная своей добычей кошка. Силы покинули тело, колени приятно подкашивались, но внутри разлилось невероятное, сытое торжество.
Алекс медленно, бережно запустил ладони под мои подмышки и единым движением поднял меня
Витькин гарем