оглядывалась. Просто уверенно вела его за руку, будто уже знала, что он пойдёт за ней куда угодно.
Дима шёл следом и смотрел ей в спину. Он видел, как слегка покачиваются её ягодицы, как ткань шорт то натягивается, то слегка сползает. Мысль о том, что они сейчас займутся этим по-настоящему, не вызвала у него ни паники, ни сомнений. После того, как она держала его член во рту и глотала его сперму, всё остальное уже казалось не таким важным.
Они вошли в спальню. Ольга тихо прикрыла дверь, повернула ключ в замке и только после этого обернулась к сыну. В комнате было темно, только слабый свет из коридора падал на кровать. Она стояла и смотрела на него молча. Губы были сильно припухшими и блестящими, на подбородке всё ещё оставался влажный след. Она тяжело дышала через приоткрытые губы, и под тонкой серой майкой отчётливо проступали твёрдые, напряжённые соски. В воздухе между ними густо стоял тяжёлый, солоноватый запах.
Она не сказала ни слова. Просто шагнула ближе, взяла его за руку и повела к кровати. Когда Дима оказался у самой кровати, она положила ладонь ему на грудь и толкнула — не сильно, но достаточно уверенно. Он не сопротивлялся. Споткнувшись о край кровати, он упал на спину. Ольга сразу же встала над ним, поставив ноги по обе стороны от его бёдер. Она смотрела на него сверху вниз — спокойно, но с такой тяжёлой, сырой жаждой в глазах, что Дима почувствовал, как его член снова начинает быстро твердеть.
Мама не спешила. Просто стояла над ним, тяжело дыша. Припухшие губы всё ещё блестели от слюны и остатков спермы, на подбородке виднелся влажный след, а майка плотно обтягивала грудь, подчёркивая твёрдые соски. Она медленно провела языком по нижней губе, будто всё ещё ощущала его вкус, и только после этого начала опускаться сверху на него.
Глупость или последствия безответной любви