Возбуждение накрыло его с такой силой, что у него подогнулись ноги. Он стоял, тяжело дыша, и не мог отвести взгляд от того, как его мать молча и жадно сосёт ему член.
Он не оттолкнул её. Не убрал руки. Не попытался остановить.
В глубине души Дима давно хотел этого. Он был молод, но уже несколько лет он ловил себя на том, что смотрит на мать не так, как должен смотреть сын. Он подавлял эти мысли, стыдился их, старался не оставаться с ней наедине слишком долго. Но сейчас, когда она сама начала сосать его, вместо того чтобы оттолкнуть, внутри него что-то сломалось. Это было не просто возбуждение. Это было ощущение, что наконец-то с него сняли тяжёлый запрет, который он носил в себе годами. Он не оттолкнул её, потому что не смог. Потому что слишком сильно хотел этого. Потому что страх и стыд в этот момент оказались слабее долгого, тщательно скрываемого желания.
Дима дрожащими руками положил ладони ей на голову, пальцы глубоко запутались в рыжих волосах. Ольга не сопротивлялась. Наоборот — она сама чуть наклонила голову вперёд, когда он начал медленно двигать бёдрами, и его толстый член глубже проскользнул ей в рот, растягивая губы. Из горла вырвался влажный, булькающий звук.
Это почти лишило его рассудка.
Контроль сорвался. Дима крепче сжал её голову обеими руками и начал трахать ей рот по-настоящему. Уже не осторожно. Он стал загонять член глубже, сильнее, каждый раз до самого горла. Пухлые мамины губы неприлично растягивались вокруг толщины, превращаясь в тонкое, блестящее колечко. Каждый раз, когда он полностью входил, раздавался громкий влажный звук — «хлюп... чавк... глк», и её глотка судорожно сжималась вокруг головки.
Слюна потекла обильно. Она стекала по всему стволу, булькала в уголках рта, капала с подбородка тяжёлыми каплями прямо на пол. Дима смотрел сверху вниз, не в силах отвести взгляд. Он видел, как его хуй исчезает между мамиными губами, как они обтягивают его так туго, что видно каждую венку. Как при каждом глубоком толчке её щёки втягиваются, а изо рта вырываются грязные, мокрые звуки.
— Бля... — тихо выдохнул он, голос сорвался.
Он начал двигаться жёстче. Теперь это уже не был просто минет — он глубоко и ритмично входил ей в рот, крепко держа её голову обеими руками и загоняя член до самого горла. Слюна потекла обильно. Она стекала по стволу, смачивала яйца и капала на штаны, оставляя тёмные влажные пятна. Каждый раз, когда он почти полностью выходил, на члене оставался густой блестящий слой слюны, а потом он снова грубо и глубоко входил обратно, заставляя Ольгу издавать эти влажные, сдавленные звуки.
Зрелище было настолько пошлым и запретным, что у Димы кружилась голова. Он смотрел сверху вниз, как губы матери растягиваются вокруг толщины его члена, как они плотно обхватывают его, почти до самого основания. Как при каждом глубоком толчке из уголков её рта вытекает слюна и медленно стекает по подбородку. Как её горло сжимается и работает вокруг него. Это возбуждало его сильнее, чем что-либо в жизни.
Он уже не сдерживался. Движения стали быстрее и жёстче. Он крепко держал её голову и входил ей в рот так глубоко и требовательно, как давно хотел. Ольга не отстранялась. Она продолжала сосать, принимая каждый его толчок, и только тихо, прерывисто мычала носом, когда член заходил особенно глубоко.
— Мам... я сейчас... — прохрипел он, голос сорвался.
Ольга не остановилась. Наоборот — она чуть сильнее сжала губы вокруг члена и ускорила движение головы. Её рука легла ему на бедро, пальцы крепко сжались, будто она удерживала
Светка. Часть 1