Категории: Зоофилы | Зрелые
Добавлен: 10.06.2026 в 05:01
Нож снова соскользнул, разрезав помидор с большей силой, чем нужно. Тридцати трёхлетняя Сонечка Голдберг уставилась на неровный край помидора, сок которого растекся, по разделочной доске, словно место преступления. Готовить на одну по-прежнему казалось непривычным, три года готовки на двоих оставили свой след. Сонечка вытерла пальцы, о халат и взглянула на часы над плитой. Восемнадцать тридцать. Слишком рано ложиться спать, слишком поздно кому-либо звонить.
В доме царила такая тишина, что у неё мурашки бежали по коже. Она выключила телевизор час назад, не в силах вынести очередной повтор фильма, который ей даже не нравился. Тишина нарастала, нарушаемая лишь гулом холодильника и редким скрипом половиц. Сонечка вздохнула и отодвинула разделочную доску, бросив наполовину приготовленный салат. В любом случае, она не была голодна.
Сонечка листала ленту новостей в мобильном телефоне, когда увидела рекламу, которая заставила ее остановиться. Огромный пёс смотрел на нее в ответ, его глубокие карие глаза каким-то образом умудрялись выглядеть проникновенными, несмотря на густую слюну, стекающую по щекам. четыре года. Приучен к туалету. Нуждается в новом доме в связи с переездом владельца, за границу. Сонечка замерла, палец завис над ссылкой. В последний раз, когда она что-то купила импульсивно, это была кофе машина, за пятнадцать тысяч рублей, которой она так и не воспользовалась.
Но мордочка пса застряла у нее в голове, пока она ополаскивала нож, под краном. Она почти чувствовала его вес, тепло живого существа, которое могло бы составить ей компанию. Эта мысль была опасно заманчивой, — настолько, что она набрала номер телефона, прежде чем успела передумать. Женщина, ответившая на звонок, слегка дрожащим голосом объяснила, что Бруно был ее собакой с четырехлетнего возраста, еще щенком, и что ее новая работа, за границей не позволяет ей взять его с собой, и что у нее нет никого, кто мог бы его забрать. «Он милый и добрый», — заверила она Соню. «Просто... Иногда бывает очень агрессивный...».
Указанный адрес привёл её к дому на окраине Санкт-Петербурга, где тротуары трескались, как высохшие русла рек, а в воздухе едва уловимо пахло жареным мясом и мокрой травой. Сонечка припарковалась, за пикапом с наклейкой на бампере «Моя другая машина — лошадь», и на мгновение просто сидела, крепко сжимая руль. Прежде чем она успела опомниться, открылась входная дверь дома, и из неё вышла женщина лет тридцати пяти, вытирая руки фартуком с рисунком в виде мультяшных героев Диснеевских мультфильмов.
Бруно вживую оказался крупнее. Он заполнил дверной проем за женщиной, словно живая тень, его хвост так сильно стучал по двери, что Сонечка почти ожидала, что петли сломаются. «Он уже тебя любит», — сказала женщина, но Сонечка едва расслышала ее. Взгляд собаки был прикован к ее глазам, умный и оценивающий, словно именно он решал, стоит ли брать ее домой.
Пёс почти полностью занял заднее сиденье её машины. Он тяжело дышал, прижавшись к полу приоткрытому окну, его щеки трепетали с каждым выдохом, оставляя на стекле вязкие полосы слюны, отражающие лучи заходящего солнца. Сонечка оглянулась на него, постукивая пальцами по рулю.
— Ты же не собираешься есть обивку автомобиля, правда? Бруно моргнул, а затем издал такой глубокий вздох, что окно запотело. Соня не догадалась взять поводок, — да и зачем? Женщина в последний момент протянула ей потрепанный нейлоновый, что-то бормоча, о городских постановлениях, но он лежал свернутым в подстаканнике, как дохлая змея. Бруно не был похож на того, на кого она надеялась. Он излучал спокойствие валуна, который уже решил, где ему находиться.
Первым делом, войдя в дом Сони, Бруно чихнул прямо на её любимый ковёр,
мысли ниже пояса