— теплое, глубокое, пульсирующее. Она чувствовала, как он заполняет её изнутри, как её тело медленно привыкает к нему, как влажные стенки мягко обхватывают его при каждом движении.
Павел начал двигаться чуть увереннее. Глубоко, но всё ещё очень мягко. Каждый толчок сопровождался долгим поцелуем. Он смотрел ей в глаза, будто боялся, что если отведёт взгляд, то потеряет эту связь. Его рука гладила её по боку, по бедру, потом спустилась между ними. Большой палец нашёл чувствительный бугорок и начал медленно, ритмично тереть его в такт своим движениям.
Аня впервые застонала по-настоящему — не от боли, а от сладкого, глубокого удовольствия. Низкий, дрожащий стон вырвался у неё из горла. Её ноги обхватили его за талию, притягивая ближе. Она начала сама двигаться навстречу ему — осторожно, но уже настойчивее. Влажная жара между ног становилась всё сильнее, и каждый раз, когда он входил в неё полностью, внутри вспыхивало что-то новое, горячее, почти невыносимое.
— Ты такая... боже, Аня... ты внутри такая горячая и тесная... я схожу с ума, — хрипло прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, что иногда не могу дышать.
Аня смотрела на него сквозь слёзы. Её пальцы впились ему в спину.
— Я чувствую тебя.... Так глубоко... Павел... я люблю тебя. Я всегда любила только тебя...
Когда оргазм накрыл её, она прижалась лицом к его шее и тихо заплакала. Не от боли. От того, как сильно и внезапно её переполнило. Тело затряслось, внутренние мышцы сильно и ритмично сжались вокруг него, словно пытались удержать его внутри как можно дольше. В этот момент она поняла с абсолютной ясностью: она больше никогда не сможет быть с кем-то другим. Только с ним. Только так. Только когда он внутри неё, когда он смотрит ей в глаза и шепчет её имя.
Павел продержался ещё немного, целуя её мокрое от слёз лицо. Он двигался уже жёстче, глубже, чувствуя, как она всё ещё мелко дрожит после оргазма. Но вдруг Аня слабо толкнула его в грудь.
— Не... не кончай в меня, — прошептала она быстро и тихо, почти умоляюще. — Пожалуйста... я не хочу забеременеть. Не сейчас.
Он замер, тяжело дыша, с трудом удерживая себя на краю. В его глазах была боль и напряжение, но он кивнул, понимая.
Аня посмотрела на него снизу вверх — глаза всё ещё мокрые, губы опухшие, волосы прилипли к вискам. Она провела дрожащей рукой по его груди и тихо, но твёрдо сказала:
— Но я хочу тебя... всю. До конца. Хочу почувствовать тебя полностью. Позволь мне...
Она сама начала осторожно выскальзывать из-под него. Павел помог ей, и через несколько секунд она уже лежала на боку, а он стоял перед ней на коленях у края кровати. Аня подняла на него глаза, потом медленно, почти благоговейно обхватила его влажный, горячий член рукой. Он всё ещё сильно пульсировал.
Она наклонилась и взяла его в рот.
Павел резко выдохнул и запрокинул голову. Её рот был горячим, влажным и таким нежным, что у него перехватило дыхание. Аня двигалась неумело, но с такой искренней, почти отчаянной нежностью, что это било сильнее любой техники. Она старалась принять его глубже, обхватывая губами, проводя языком по нижней стороне, время от времени посматривая на него снизу вверх. Слёзы всё ещё стояли в её глазах, но теперь в них была не только боль и оргазм — в них была любовь и решимость.
— Аня... — хрипло выдохнул он, запуская пальцы ей в волосы. — Боже... какая ты... моя хорошая...
Хреновый секс