— Это потому, что он художник. Художники несчастны, когда не работают, и ещё более несчастны, когда работают. Удивительно неблагодарное занятие.
— Он будет рад нас видеть.
— Несомненно. Хотя подозреваю, что он предпочёл бы видеть только вас.
Дориан рассмеялся.
— Генри, вы неисправимы.
— Именно поэтому наше знакомство продолжается так долго, — невозмутимо заметил лорд Генри, поднимаясь с кресла. — Поехали. Лондон уже несколько часов бодрствует, и мне кажется неприличным заставлять целый город ждать нашего появления.
Глава 2
Торопливо, но аккуратно одевшись, Дориан вышел на крыльцо вслед за лордом Генри. У парадного подъезда уже ожидала чёрная лакированная коляска. Лакей распахнул дверцу, и джентльмены заняли свои места.
— В клуб, — лениво бросил лорд Генри кучеру.
Кнут щёлкнул в воздухе, лошади тронулись, и коляска покатила по улицам Лондона.
Лорд Генри откинулся на мягкие подушки сиденья и с выражением лёгкой скуки принялся разглядывать прохожих за окном.
— Посмотрите, Дориан, — заметил он через некоторое время. — Вон тот джентльмен выглядит так, словно всю жизнь говорил исключительно разумные вещи. Какая печальная судьба.
— Откуда вы знаете?
— По его лицу. Люди, никогда не совершавшие глупостей, всегда выглядят одинаково несчастными.
Дориан улыбнулся, но ничего не ответил.
Через несколько минут коляска остановилась возле одного из домов в Мейфэре. На ступенях уже стоял Бэзил Холлуорд. Художник был одет безупречно, но выглядел несколько мрачнее обычного.
— Наконец-то, — проворчал он, садясь в коляску. — Я жду вас уже четверть часа.
— Художнику полезно иногда ждать, — заметил лорд Генри. — Это помогает ему понять, что такое настоящие страдания.
— Генри, вы невыносимы.
— Дорогой Бэзил, если бы я был выносим, вы бы давно перестали со мной общаться.
Коляска снова тронулась.
Она грохотала колёсами по лондонской мостовой, обгоняя экипажи, фургоны торговцев и редких всадников. За окнами проплывали ряды домов, магазинов и утренние толпы горожан.
Некоторое время все трое молчали.
Дориан смотрел на улицу, Бэзил о чём-то задумался, а лорд Генри, казалось, скучал от самого факта существования окружающего мира.
Коляска успела проехать лишь несколько кварталов, когда Дориан вдруг резко подался вперёд.
— Остановите! — приказал он кучеру.
Лошади послушно стали.
— Что случилось, мой дорогой друг? — с любопытством спросил лорд Генри.
Вместо ответа Дориан указал рукой на тротуар.
Там шла молодая девушка в простом, немного выцветшем, но чистом платье. Судя по одежде, она принадлежала к небогатому сословию. Возможно, была дочерью садовника, кучера или лавочника. Но её лицо было свежим и прекрасным, как весеннее утро.
Дориан не сводил с неё глаз.
— Боже мой, Генри, вы только посмотрите на неё, — произнёс он почти шёпотом. — Какая красота...
Лорд Генри лениво взглянул в указанную сторону.
— Да, весьма хорошенькая девушка.
— Хорошенькая? — воскликнул Дориан. — Нет, вы ничего не понимаете! Она восхитительна. Она прекрасна, как роза.
Он продолжал смотреть ей вслед с внезапной горячностью.
— Я должен ею обладать. Сегодня же.
На губах лорда Генри появилась медленная насмешливая улыбка.
— Вот это уже гораздо интереснее, — заметил он. — Тогда не теряйте времени, мой дорогой Дориан. Идите же скорее. Красота недолговечна, а решимость — ещё более редкое качество.
Бэзил беспокойно нахмурился.
— Дориан, разве вы не устали от подобных увлечений? Насколько мне известно, ещё прошлым вечером вы ужинали с леди Элеонор Ашфорд.
— Нет, — ответил Дориан. — И потом, мне начинают надоедать дамы из светского общества. За ними слишком трудно ухаживать.
— Вот это правильно, мой мальчик, — одобрительно произнёс лорд Генри. — Женщины из общества требуют столько же хлопот, сколько породистые лошади, и при этом доставляют куда меньше пользы.
Здесь нет любви. Часть 5