как она старается держаться, и где-то внутри чувствовал себя обязанным быть рядом, хотя никогда не говорил об этом вслух.
Девушек у него не было никогда. Не потому что он их не хотел. Просто при одной мысли, что нужно подойти, заговорить, проявить инициативу, у него внутри всё леденело от страха. Он мгновенно краснел, начинал запинаться и в итоге предпочитал вообще ни с кем не знакомиться. К тому же всё, что он знал о женщинах и сексе, он почерпнул из порно. А особенно часто в последнее время он открывал вкладки с тегами «милф» и «мама и сын». Эти видео одновременно пугали его и возбуждали до дрожи. Он стыдился своих фантазий, но не мог от них отказаться — и каждый раз после таких роликов кончал особенно сильно и долго, а потом лежал в темноте с ощущением вины и странного, тяжёлого возбуждения.
Екатерина давно это заметила. Заляпанные трусы в корзине для белья. Тихие, но отчётливые стоны из его комнаты поздно вечером. Сначала она злилась. Потом начала просто наблюдать. А потом что-то внутри неё начало меняться.
Ей было стыдно даже перед самой собой, но когда она находила его трусы, пропитанные засохшей спермой, между ног у неё становилось тепло и мокро. Она ловила себя на том, что подолгу разглядывает эти белёсые пятна, проводит по ним пальцем и представляет, как он лежит на кровати, быстро дрочит и кончает, возможно, думая именно о ней. Вместо отвращения она чувствовала тяжёлое, пульсирующее возбуждение. Иногда она даже брала его трусы в руки, сжимала ткань, чувствуя, где она затвердела, и в такие моменты её собственная киска сильно намокала, а соски становились твёрдыми.
Она стыдилась этих мыслей, но они приходили всё чаще. Когда видела, как он торопливо сворачивает вкладки при её появлении, или слышала его тихие стоны за тонкой дверью, она невольно представляла, как он сейчас выглядит: лежит на спине в одних обтягивающих боксерах, член выпирает сильной, молодой эрекцией, а в голове — образы зрелых женщин. И вместо того чтобы оттолкнуть эту картину, она начинала сильнее сжимать бёдра, чувствуя, как трусики промокают.
«Он уже взрослый, — думала она, пытаясь успокоить себя. — Ему нужно это. А я... я могу дать ему то, что ему нужно. Безопасно. Чтобы он не вырос закомплексованным. Чтобы знал, как правильно обращаться с женщиной».
Ей было просто невыносимо одиноко. Ей хотелось мужского тела, запаха, жёсткости. Ей хотелось, чтобы её трахали. А сын был единственным мужчиной в доме. Молодым, здоровым, с вечно стоящим членом, который она уже не раз замечала по утрам. И постепенно мысль о том, чтобы самой стать для него первой женщиной, перестала казаться ей такой уж невозможной.
Однажды вечером Екатерина долго стояла под горячим душем. Она специально не торопилась. Вода стекала по её тяжёлым сиськам, по мягкому животу и между ног. Она намылила руки и медленно провела ими по телу, задерживаясь на груди и твёрдых сосках. Потом опустила руку ниже, раздвинула губки и стала медленно водить пальцами по горячей, уже мокрой щели. В голове, как всегда в последнее время, стоял образ сына — как он лежит у себя в комнате и дрочит, думая о ней.
Она вспомнила свои обычные ночные фантазии: как стоит на коленях, как её используют несколько мужчин, как ей кончают на лицо, на тяжёлые сиськи и в открытый рот. Эти картины всегда заставляли её кончать быстро и жёстко.
Но сегодня, когда она выключила воду и вышла из душа, всё было иначе.
Она стояла перед зеркалом, глядя на своё влажное тело, и вдруг поняла: ей
Тетя Оксана. Часть 2. Клуб Милены