как его член в трусах дёрнулся так сильно, что ткань натянулась почти до предела. На серой ткани быстро проступило тёмное влажное пятно. Она медленно провела ладонью по его ширинке, надавливая на твёрдый ствол. Максим резко втянул воздух и вцепился пальцами в подлокотники кресла.
— Уже такой твёрдый... хороший мальчик, — произнесла она мягко, почти нежно, глядя ему прямо в глаза. Голос чуть дрогнул от собственного возбуждения. — Давай сначала посмотрим, как ты дрочишь.
Она стянула с него трусы. Член выскочил резко, тяжёлый, налитый, с сильно набухшей тёмно-розовой головкой, уже блестевшей от смазки. Вены проступали по всей длине. Екатерина обхватила его рукой — пальцы действительно не сомкнулись полностью — и медленно провела вверх-вниз. Максим выдохнул сквозь зубы и непроизвольно дёрнул бёдрами.
— Мам... охх... — тихо, почти умоляюще вырвалось у него.
— Смотри... не сильно сжимай, — тихо сказала она, показывая движения. — Вот так. Нежно, но уверенно. Почувствуй, как он живёт в руке. Как головка становится твёрже, когда я провожу вот здесь...
Она провела большим пальцем по чувствительной точке под головкой, слегка надавливая. Максим резко втянул воздух, его бёдра дёрнулись сильнее. На головке выступила новая крупная капля прозрачной смазки и медленно потекла вниз по стволу, прямо на её пальцы. Она размазала её, делая движения ещё более скользкими и влажными.
— Вот так... видишь, как он уже течёт? — прошептала она, не отрывая взгляда от его лица. — Это от меня. От того, что я сижу перед тобой вот так.
Максим смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Дыхание было частым и сбивчивым.
— Мам... я сейчас... я не выдержу... — выдохнул он дрожащим голосом. — У меня уже... всё внутри дрожит...
Екатерина почувствовала, как её собственная киска сильно сжалась от этих слов. Она отпустила его член, взяла его дрожащую руку и положила себе на грудь, прямо на тонкое чёрное кружево бюстгальтера. Сосок под тканью был уже твёрдым и сильно выступал.
Она смотрела на него сверху вниз, тяжело дыша.
— Теперь твоя очередь, — сказала она чуть хриплым, низким голосом. — Мни. Соски у женщины очень чувствительные... вот здесь. Да. Сильнее. Не бойся. Чувствуешь, как они затвердели от тебя?
Максим обхватил её тяжёлую грудь обеими руками. Пальцы утонули в мягкой, горячей плоти. Даже сквозь тонкое чёрное кружево он чувствовал, насколько она тёплая и тяжёлая. Он сжал сильнее, и Екатерина тихо застонала, запрокинув голову. Её сосок под кружевом стал ещё твёрже и отчётливо выступил. Максим смотрел на него заворожённо. Его собственный член дёрнулся и выронил новую каплю смазки на пол.
Он не выдержал. Наклонился вперёд и прижался губами к её груди прямо через кружево. Сначала осторожно, почти робко. Потом, почувствовав, как она вздрогнула, обхватил сосок губами и начал медленно посасывать. Ткань кружева стала влажной от его слюны. Екатерина резко выдохнула и крепче сжала его волосы.
— Охх... вот так, сынок... — прохрипела она. — Соси. Не бойся сосать сильнее.
Максим послушался. Он втянул сосок глубже в рот вместе с кружевом, посасывая жадно и мокро. Через тонкую ткань он чувствовал тёплую, бархатистую кожу и твёрдый, упругий сосок. Вкус был чуть солоноватый, тёплый, с лёгкой горчинкой её тела. Он закрыл глаза и начал сосать уже не так аккуратно — глубоко, с влажными, чмокающими звуками. Его язык водил по соску через кружево, облизывая и прижимая его.
Екатерина тихо, протяжно застонала. Её бёдра невольно раздвинулись шире. Между ног стало горячо и мокро по-настоящему — она чувствовала, как её киска пульсирует и медленно течёт. Тёплая влага стекала вниз по промежности и капала на край
Мои развлечения на заводе - 2. Часть3