Какое-то время Момоду двигал задницу Веры на своем гигантском члене. Сама Вера только стонала и пыталась не зажиматься, чтобы вытерпеть боль. Потом он встал, так и не сняв Веры со своего членища и продолжил нанизывать её, просто поднимая на руках и, казалось, совсем не чувствовал её веса. Вера, прижалась к его груди и завывала от полноты чувств. Наконец и этот кончил в неё глубоко, с рыком, сжимая её бёдра так, что остались синяки.
Потом снова был молодой Сулайман. Он трахал её медленно, почти нежно, глядя в глаза.
— Ты красивая, Вера, — сказал он. — Очень жаль, что ты шлюха. Я бы мог в такую влюбиться.
Вера не обиделась. Она кончила в тот момент, когда он начал нежно целовать её в шею, хоть и думала, что это невозможно после гиганта Момоду.
Потом всё стихло.
Вера лежала на грязном матрасе, голая, в сперме и поту. Из неё текло. Волосы спутались в колтуны, губы распухли, на бёдрах краснели следы пальцев.
— Вставай, — сказал Ибрагим, одеваясь. — Нам пора. Домой иди.
Вера с трудом поднялась. Нашла трусики — они были порваны. Надела их, натянула платье, плащ. Босая, потому что туфли куда-то закатились.
— Вон твои туфли, — Амаду кивнул в угол.
Она обулась, пошла к двери.
— Эй, — окликнул Момоду. — Ты как, доберёшься? Проводить? Могу мужу из рук в руки сдать, — он заржал.
Вера мотнула головой, не оборачиваясь:
— Доберусь.
Ибрагим догнал её у двери, взял за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза.
— Приходи ещё. Мы здесь почти каждый вечер. Я же видел, что тебе понравилось.
Вера вышла на улицу.
Было уже темно, но дом находился совсем рядом. Всю дорогу она смотрела в окно своего дома, за которым сновала фигура Саши, что-то готовящего на кухне, и чувствовала, как сперма пропитывает порванные трусики и течёт по ноге.
Какое-то время вера стояла перед дверью в подъезд, решаясь войти. Подмыться и привести себя в порядок было решительно негде, и она не знала, как воспримет муж её внешний вид.
Когда она набралась смелости и вошла, Саша сидел на кухне, пил чай, листал телефон. Когда Вера вошла, он поднял голову.
— Ты вернулась?
— Да. — Она не сняла плащ. Стояла у двери, чувствуя, как от неё разит потом, спермой, чужим табаком.
Саша посмотрел на неё. На спутанные волосы. На припухшие губы. Возможно видел даже пятна подсохшей спермы.
— Весело посидели? — спросил он ровно.
— Да, — Вера сглотнула. — Устала очень. Пойду в душ.
Она прошла мимо него в ванную. Саша не остановил её. Не спросил ни о чём.
Вера встала под горячую воду и долго стояла, глядя в кафельную стену. Смывала с себя чужую сперму, чужой пот, чужие запахи. Но внутри было не отмыть.
Она выключила воду, вытерлась и вдруг поняла: он не спросил ни о чём, потому что не имеет права.
Она знала этот запах. Она сама так пахла после коротких дней. И он пах так же после своей выездной работы. Они оба теперь пахли чужими запахами, поэтому Саша и не нашел в себе сил начать непростой разговор.
Она изменила ему сегодня. Но, и он изменил ей, и снова изменит не сегодня, так завтра. Они стали парой, которая не задаёт вопросов, потому что ответы разрушат ту хрупкую ложь, на которой держится их брак.
Когда она вышла из ванной, Саша уже лёг в кровать. Отвернулся к стене.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной ночи, — ответила Вера.
Она легла рядом, не касаясь его. Саша не обнял её. Не повернулся.
Она лежала в темноте с открытыми глазами и понимала: он всё знает.
Сон с Мечтой так похожи...