кажется, что я их предала, — тихо сказала она. — Что я должна была помнить. А я почти ничего не помню.
— Ты была маленькая, — тихо сказал Дима. — Это не твоя вина.
Она положила голову ему на плечо. Он не отстранился. Просто сидел, глядя на реку, и позволял ей оставаться так. Его плечо было тёплым даже сквозь куртку. Аня закрыла глаза и впервые за много лет почувствовала, что может хотя бы на минуту перестать держать всё внутри.
Четвёртый день был солнечным. Они гуляли долго, до самых окраин города. Аня смеялась — по-настоящему, впервые за много дней. Смеялась над глупой историей про работу, которую он рассказал. Дима смотрел на неё так, будто боялся спугнуть этот смех. Когда она споткнулась на неровной плитке, он взял её за руку и не отпустил. Они шли так почти двадцать минут. Она чувствовала тепло его ладони, грубые пальцы, лёгкое давление. В какой-то момент она поняла, что ей не хочется отпускать его руку. И не потому, что она поскользнулась. А потому, что рядом с ним она впервые за долгие годы чувствовала себя не одинокой. Он иногда поглядывал на неё искоса, и в его взгляде было что-то новое — не просто забота старшего брата, а что-то более тихое и глубокое. Аня ловила себя на том, что ей приятно, как он смотрит на неё. Как он подстраивается под её шаг. Как иногда его большой палец слегка проводит по её костяшкам.
На пятый день шёл сильный дождь. Они встретились днём, как обычно, но уже через час стало ясно, что гулять не получится. Дима сказал, что можно зайти куда-нибудь переждать. Аня помолчала и тихо предложила:
— Пойдём ко мне. В гостиницу. Там сухо. И чай есть.
Он не спросил «зачем». Просто кивнул.
Они шли до гостиницы под одним зонтом. Аня чувствовала, как его плечо иногда касается её плеча. Как он крепче сжимает зонт, чтобы она не промокла. Когда они вошли в номер, воздух показался ей слишком тихим. Она повесила мокрое пальто на спинку стула, а Дима остался стоять посреди комнаты, будто не знал, куда деть руки. Она включила чайник. Когда повернулась, он смотрел на неё. Не отводил глаз.
На Анне была светлая кремовая блузка с длинным рукавом и тёмная юбка чуть ниже колена. Блуза промокла насквозь, ткань прилипла к коже и теперь полупрозрачно облегала плечи и грудь. Сквозь неё слегка проступал контур белого бюстгальтера. Она сама заметила это, когда повесила пальто, но уже ничего не могла сделать. Юбка тоже потемнела от дождя и слегка обтягивала бёдра. Она не была одета вызывающе — просто оделась так, как обычно одевалась на прогулки, — но сейчас, под взглядом Дмитрия, ей вдруг стало очень ясно, как она выглядит.
Аня отвернулась к чайнику, но пальцы слегка дрожали, когда она доставала чашки. Она чувствовала, как его взгляд следует за каждым её движением. Как он смотрит на то, как блузка облегает спину, на то, как ткань прилипает к талии. Внутри у неё медленно разливалось тёплое, тяжёлое чувство — не просто от его взгляда, а от понимания, что она сама этого взгляда не боится. Даже наоборот.
Дима сел на стул у окна. Молчал. Но тишина теперь была другой — густой, наполненной тем, о чём они пока не говорили. Дождь тихо барабанил по стеклу. В комнате пахло сыростью, мокрой одеждой и лёгким сладковатым запахом её духов, смешанным с табачным дымом, который шёл от его мокрой куртки.
Она стояла перед ним в полумраке номера и вдруг поняла, что не хочет
Сессия