где висели комплекты из кожи и латекса. Ольга замерла перед выбором. Особенно её внимание привлёк один — тонкие чёрные ремешки, перекрещивающиеся в замысловатом узоре. Он выглядел как одежда — и одновременно как её отсутствие.
— Это «Покорность», — сказала Лика, проследив её взгляд. — Очень популярная модель. Кожа натуральная, мягкая, но держит форму. Регулируется по фигуре. Хотите примерить?
— Да, — выдохнула Ольга.
В примерочной она сняла платье и оставшись лишь в белье. Она взяла в руки кожаные ремешки и вдруг поняла, что не имеет ни малейшего представления, как их надевать. Где верх? Где низ? Какой ремешок за что цепляется?
— У вас всё в порядке? — голос Лики раздался из-за шторки.
— Я... — Ольга замялась, чувствуя себя полной дурой. — Я не совсем понимаю, как это... как оно...
Шторка чуть приоткрылась.
— Хотите, я помогу? — спросила Лика, и в её голосе не было ни насмешки, ни осуждения. Только профессиональное участие.
Ольга колебалась секунду. Потом кивнула:
— Да. Помогите.
Лика вошла в примерочную и задёрнула шторку за собой. В небольшом пространстве стало вдруг тесно, и Ольга остро ощутила свою полуобнажённость. Она стояла перед незнакомой молодой женщиной в одном кружевном лифчике и трусиках, а та спокойно, будто имела дело с манекеном, разбирала кожаные ремешки.
— Сначала снимаем вот это, — сказала она, кивая на Ольгино бельё. — Оно будет мешать. Комплект надевается на голое тело.
Ольга сглотнула. Потом расстегнула лифчик и спустила трусики. Осталась полностью обнажённой перед этой девушкой. Лика не отвела глаз, не смутилась. Она просто взяла первый ремешок и начала оборачивать его вокруг талии Ольги.
— Вот так... теперь этот — через плечо... под грудь... а этот — по бёдрам...
Её пальцы скользили по коже Ольги — легко, но уверенно. Она поправляла ремешки, затягивала пряжки, касалась то ключицы, то живота, то внутренней стороны бедра. Прикосновения были деловыми, но от каждого из них Ольгу бросало в дрожь. Она чувствовала, как соски напрягаются, как внизу живота разливается знакомый жар.
— Вы очень красивая, — вдруг сказала Лика, тихо. — У вас потрясающая фигура. Не каждая женщина в вашем возрасте может похвастаться такой.
— Мене сорок один, — сказала Ольга, и её собственный голос прозвучал хрипло.
— Вы выглядите моложе, — Лика улыбнулась и провела пальцами по ремешку, огибавшему грудь Ольги. Костяшки чуть задели сосок, и Ольга вздрогнула. — Простите. Не специально.
«Специально», — подумала Ольга. И от этой мысли возбуждение стало только острее.
Лика продолжала возиться с ремешками, но теперь её движения стали другими — более медленными, более... ласкающими. Она поправила пряжку на талии, и её ладонь скользнула по животу Ольги. Поправила ремешок на бедре, и её пальцы задержались на коже чуть дольше. Ольга чувствовала, как её тело предаёт её: соски напряглись до предела, влага потекла по внутренней стороне бедра. Она знала, что Лика это видит. И Лика действительно видела.
— Вам идёт, — сказала она, отступая на шаг и разглядывая Ольгу. — Очень. Кожа подчёркивает всё, что нужно. Ваш любовник будет в восторге.
— Вы думаете? — голос Ольги дрогнул.
— Уверена, — Лика шагнула ближе. — Вот здесь только... — она потянулась к ремешку, пересекавшему грудь Ольги, и чуть сдвинула его. Её пальцы снова задели сосок, и Ольга тихо застонала.
— Чувствительные? — спросила Лика почти шёпотом.
— Да... — выдохнула Ольга.
Лика больше не притворялась, что поправляет ремешки. Она положила ладонь на грудь Ольги и мягко сжала. Ольга застонала громче и подалась навстречу. Тогда Лика шагнула за её спину, обхватила ладонями плечи, провела по ним, спустилась к талии, к бёдрам. Одна
Стыдливая барыня