отца — хотя бы пиджак. Это создаст настроение. В конце концов, они идут в лучший ресторан города. — Она сделала паузу. — Я распоряжусь чтобы повара постарались для вас особо тщательно. Как для ВИП-гостей.
— Я... я не могу... — начала Инга.
— Можете, — перебила Елена Викторовна. — Я же говорила: вам надо быть увереннее и ценить себя! Так что не спорьте с администрацией.
Инга закрыла рот. Александр улыбнулся и подтолкнул её к двери.
— Спасибо, — выдохнула она на пороге.
— Не за что. Жду вас в субботу. С родителями.
Когда они вышли из ресторана, Инга прислонилась к стене и несколько минут просто дышала. Александр стоял рядом и молчал.
— Она сказала даёт мне ВИП-столик.
— Я слышал.
— Дядь Саш... — Инга подняла на него глаза. — Это правда? Или я сплю? Эти деньги... Это огромная сумма!
— Ты не спишь. — Он улыбнулся. — Привыкай. Ты теперь художник, с которым считаются. У тебя появляется репутация.
Инга прижала конверты к груди и зажмурилась. Потом открыла глаза и сказала:
— Мне нужно купить маме платье. И папе — костюм. Прямо сейчас.
— Прямо сейчас?
— Да. У меня теперь есть деньги. — Она потрясла конвертами. — И я хочу, чтобы они выглядели достойно. Чтобы они не стеснялись. Чтобы всё было... По высшему разряду!
Александр посмотрел на неё и кивнул.
— Тогда поехали. Я знаю хороший магазин. Ещё успеваем.
— --
17 июля, пятница, ранее утро. Дом, комната Алисы
Алиса лежала на кровати, закинув ноги на стену, и смотрела в потолок. Наушники с кошачьими ушками, подаренные Ингой, лежали рядом — она пыталась слушать музыку, чтобы отвлечься, но мысли всё равно возвращались к одному и тому же — к маминой анкете на сайте. К этому тёмному, извращенному секрету.
Весь вчерашний день она ходила сама не своя, переваривая. Сегодня было легче — шок прошёл, уступив место холодному, расчётливому анализу. Алиса умела так: отключать эмоции и думать, как стратег. Она делала так, когда планировала свои провокации с отцом, и сейчас, когда в руках у неё оказалась информация похлеще любого оружия, она собиралась использовать её с умом.
«Мама трахается с кем-то сильно младше себя. Папа знает об этом. Он называет её шлюхой и возбуждается от того, что она ему «изменяет». По моему это называется свингеры. Или куколды. Или... А не важно!».
Она прокрутила эти факты в голове ещё раз. Они не вызывали отвращения. Они вызывали азарт. Потому что теперь она знала: её отец — не моралист. Он не из тех, кто ужаснётся при мысли об измене. Он уже переступил эту черту, разрешив жене трахаться с подростком. И если Ольга смогла убедить его, что секс с учеником — это нормально, то, может быть... может быть, Алиса сможет убедить его, что секс с дочерью — тоже?
«Но почему он тогда уходит? — спросила она себя. — Каждый раз, когда я перед ним голая, когда я предлагаю ему себя, он уходит! Я вижу, что он хочет меня! Но он уходит. Что его держит?»
Раньше она думала, что его держит мораль. Что он считает инцест чем-то запредельным, через что нельзя переступить. Но теперь, зная о его согласии на мамины измены, она уже не была в этом уверена. Мораль тут явно была не при чём.
«Может быть, он боится не инцеста как такового, — размышляла она, — а последствий? Что я потом пожалею? Что это разрушит наши отношения отца и дочери? Что мама, даже сама будучи настолько развратной — не простит? Что это разрушит семью?»
Если так, то задача упрощалась. Ей нужно просто доказать
Супер-секс. МЖМ