Дэн проснулся от собственного желания. Да, не от света, не от звука, а от внутреннего толчка своего организма, который заставил кровь прилить в пах ещё до того, как сознание полностью вернулось. Он лежал на боку, лицом к Тане, к ее телу, а она спала, отвернувшись к стене. Её рыжие волосы растрепались на подушке, одна прядь прилипла к влажной ото сна щеке. В полумраке раннего утра её профиль казался хрупким, почти детским. Но тело под тонкой пижамой было совсем не детским.
Его взгляд упал в вырез ее пижамы. Ткань оттянулась, обнажая начало округлости ее великолепной груди, чуть бледную кожу, веснушку. Что-то внутри него ёкнуло — нет, не просто похоть, а что-то более тёмное, более властное. Она моя. Хотя бы здесь и сейчас.
Он приподнялся на локте. Движение было осторожным, но таким хищным и смешным со стороны. Его рука потянулась к пуговицам её пижамной кофты. Пальцы слегка дрожали, и конечно же не от страха, а от напряжения которое царило в этот момент. Одна пуговица расстегнулась с тихим щелчком. Потом вторая. Ткань разошлась, обнажив ее мягкий тканевый лифчик он такой простой, но уже намокший ото сна в тех местах, где под тканью прятались соски. Он замер, глядя на эту простую, домашнюю и милую деталь. В ней было что-то невероятно эротичное.
Его пальцы нашли застёжку спереди. Медленно, стараясь не разбудить, он расстегнул её. Лифчик распахнулся, и её грудь вывалилась наружу, ох это тяжёлое и полное великолепие отразилось бледно в утреннем свете. Ее сосочки такие чуть тёмно-розовые и налитые, даже во сне и при любом касании казались твёрдыми. Дэн задержал дыхание. Он смотрел на них, как на сокровище, которое нужно немедленно коснуться, попробовать, пометить.
Он наклонился. Его губы коснулись левого соска сначала легко, почти невесомо. Потом он взял его в рот полностью. Он был тёплым и невероятно тяжко и сладко-сладко упругим, с лёгким солоноватым привкусом её кожи. Дэн как младенец начать сосать ее сосок, сначала нежно, потом сильнее, чувствуя, как сосок набухает ещё больше у него на языке и становится острее. Его рука накрыла вторую грудь, сжимая её, перекатывая тяжёлую плоть ее мягкой кожи в своей ладони, щипая сосок между большим и указательным пальцами.
Таня застонала во сне, её тело выгнулось, подставляя грудь ему ещё больше. Она ещё не проснулась, но её тело откликалось на ласки с инстинктивной, животной готовностью. Дэн перешёл ко второй груди, отдавая ей то же внимание и те же влажные, жадные поцелуи. Он был поглощён этим процессом, как нектаром. Мир сузился до её кожи, запаха и стонов.
И как всегда, это сладкое удовольствие прервалось.Именно в этот момент за дверью послышались шаги. Тяжёлые и такие нерешительные. Потом тихий стук костяшками пальцев. Голос Антона, приглушённый, но отчётливый в утренней тишине: «Таня? М?Ты… вы ещё спите?»
Дэн замер. Его рот всё ещё обхватывал сосок Тани. Его сердце пропустило удар, потом заколотилось с бешеной силой. Адреналин. Горький, острый, смешивающийся с похотью. Он не двигался, боясь даже дышать. Его глаза уставились на старую, дубовую дверь с массивной железной ручкой.
Антон постоял снаружи, слушая. Тишина в ответ. «Ладно… — прошептал он, и в его голосе была усталость и что-то ещё — ревность? Беспокойство? — Спите.»
Шаги удалились. Дэн выдохнул, но напряжение не спало. Он медленно, всё ещё не выпуская её сосок изо рта, перевёл взгляд на дверную ручку. И увидел — старый и железный шпингалет. Но какое спасение. Он был на своём месте. Он был задвинут. Он закрыл дверь на ночь. Инстинктивно.
Б@р...