же пустышка. Был богатым папиным сынком, стал нищим. А теперь вот с тобой тут изображает любовь. За бабки.
Его слова были грубыми, но в них была доля правды, которая кольнула Танину душу.
— Вы же тоже здесь за деньгами — сказала она, не оборачиваясь.
— Ага — хмыкнул он. — Но мы с Анфисой хотя бы пара. Настоящая. А вы… — он снова посмотрел на неё, его взгляд скользнул по её фигуре, задержался на груди. — Вы как будто из разных миров. Он — громкий, наглый. Ты — тихая, вся в себе. Странная парочка.
Он помолчал, потом добавил, уже без усмешки, с каким-то неожиданным интересом: «Хотя… тихие, говорят, самые страстные. Правда?»
Таня почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Это был не шантаж, не давление. Это было простое мужское любопытство. Но в нём таилась опасность. Кирилл был неглуп. И наблюдателен.
— Не знаю— сказала она, отвернувшись к окну.
Он больше не задавал вопросов. Но тишина в машине стала другой. Напряжённой, заряженной. Он иногда поглядывал на неё украдкой, и в его взгляде было уже не просто любопытство. Была оценка и интерес. А она сидела, чувствуя на себе его взгляд, и думала о том, как бесконечно далеко зашла эта игра. И сколько ещё падений ждёт её впереди, прежде чем всё это рухнет.
ГЛАВА 17: БАННЫЙ ДЕНЬ. ЖАР, ПАР И СПЕРМА.
Тётя Маша вернулась к ужину. Она вошла в столовую, пахнущую холодным вечером и влажной землёй, и сразу взяла ситуацию в свои руки. На столе стояли бутылки — дешёвое красное вино, водка, пиво. Запах жареной картошки и тушёной капусты смешивался с тяжёлым духом предвкушения.
— Банный день — объявила она, снимая пальто и вешая его на стул. — Считайте это… гигиенической и духовной процедурой. Очищение перед новым этапом испытаний.
Она разбила их на группы с холодной, почти военной точностью. И произнесла очень странный выбор. Как будто, зная что-то.
— Наша Русская баня — для крепких духом. Антон, Анфиса, Кирилл. Баня на травах — для утончённых натур. Саша и Виктор. Хаммам — для… изысканных пар. Дэн и Татьяна.
Разделение было чудовищным. Антон нахмурился, метнув взгляд на Дэна.
— Может, я с.…
— Правила есть правила — отрезала тётя Маша. — Это не для удовольствия, а для моего небольшого испытания. Посмотреть, как вы поведёте себя в непривычной, расслабляющей обстановке. Пары должны быть каким я этого захочу.
Дэн лишь кивнул, поднимая бокал с вином. Его глаза встретились с глазами Тани на долю секунды. В них было то же понимание — это ловушка. И возможность.
Выпивка лилась рекой. Антон пил жадно, пытаясь заглушить ревность и беспокойство. Кирилл угрюмо тянул стопку за стопкой. Анфиса смеялась слишком громко, её щёки горели, а глаза блестели лихорадочным блеском. Она пересаживалась, то к Кириллу, то к Саше, который сидел, сгорбившись, и пил пиво, украдкой поглядывая на Таню. Виктор и тётя Катя отпивали по чуть-чуть, с видом аристократов, снизошедших до плебейского развлечения. Таня пила мало, но вино всё равно ударило в голову, сделав мир немного расплывчатым, а границы — более проницаемыми.
Банный комплекс был скрыт в пристройке к дому. Старинный, отделанный тёмным деревом и камнем, он действительно делился на три части. Из-за дверей уже струился пар и пахло берёзовым веником, травами и чем-то древним, ритуальным.
Антон, Анфиса и Кирилл, шумные и уже навеселе, скрылись за дверью в русскую баню. Виктор и Саша, после неловкой паузы, направились в баню на травах. Дэн взял Танину руку — его ладонь была горячей и влажной — и повёл в хаммам.
Хаммам оказался круглой комнатой, отделанной тёмно-зелёной мозаикой.
Верная сучка