Это мысль, что они здесь, запертые, а муж за дверью, ничего не подозревающий, ударило в него новой, извращённой волной возбуждения. Страх сменился торжеством. Его член, и без того полу возбуждённый, налился кровью полностью. Он выпрямился под одеялом, как прут, упираясь в простыню.
Таня проснулась. Не от звука и не от голоса ее мужа, а от ощущения. От влажного тепла на груди, от пульсации своей киски между ног, от этого нового, напряжённого веса в воздухе, который принес ее муж со своим стуком в дверь. Она открыла глаза и встретилась взглядом с Дэном. Его губы всё ещё обхватывали её сосок. В его глазах она прочитала всё и его страх, и торжество, и немую, жгучую просьбу. Он отпустил её сосочек. Слюна тонкой нитью потянулась от его губ к её коже. Он не сказал ничего. Просто смотрел. Таня поняла. Она слышала сквозь сон немые шаги и где-то в далеке голос мужа и видела сейчас глаза Дэна. В них не было прежней наглости. Была уязвимость. И просьба: Помоги. Сейчас...
Она медленно, не отрывая от него взгляда, приподнялась. Её грудь, влажная от его слюны, тяжело качнулась. Соски стояли тёмными, твёрдыми пиками. Она откинула одеяло. Её взгляд скользнул вниз, к тому явному, внушительному бугру под его пижамными штанами.
—Помочь? — прошептала она так тихо, что это было почти движением губ. — Ну так по-дружески?
Он кивнул, один раз, резко.
Она опустилась с кровати на пол. Холод паркета обжёг колени, но она не обратила внимания. Она потянулась к его штанам, стянула их вместе с трусами вниз. Его член выпрыгнул на свободу, ох блин он показался еще более огромным и таким тёмным от прилива крови и невероятно влажным. Он пульсировал в такт его бешеному стуку сердца.Таня обхватила его у основания одной рукой. Другая легла на его мошонку, лаская и слегка сжимая. Она наклонилась. Её губы коснулись головки. Она облизала её, собрала солёную капельку, а потом взяла нежно в ротик. Не сразу глубоко и полностью. А постепенно и сладко, сначала только головку, играя языком вокруг уздечки, заставляя его сдерживать стоны. Его руки впились в простыни.
Потом она погрузила член еще глубже. Медленно, давая себе и ему привыкнуть. Член заполнил её рот, упёрся в горло. Она начала двигаться. Ритмично, смачно, с тем знанием, которое появилось у неё за эти дни. Её голова двигалась в чётком, почти гипнотическом ритме. Одна её рука продолжала ласкать его яйца, другая сжала свою обнажённую и сладкую и возбужденную грудь, щипая сосок, представляя, что это его пальцы. Её собственное тело отвечало на это зрелище — ух как сладко тепло и возбуждение разливалось по низу живота, влага пропитывала трусики.
Она смотрела на него снизу вверх. Он смотрел на неё, и в его глазах была благодарность, страсть и что-то вроде… обожания. В этот момент она была не жертвой, не актрисой. Она была жрицей, совершающей тайный обряд. А он — её божеством, её грешным алтарём.
Именно тогда, когда она почувствовала, как его тело начинает содрогаться в преддверии кульминации, на тумбочке у кровати завибрировал телефон. Звонок. Громкий и настойчивый. АНТОН.
Дэн вздрогнул, но Таня не остановилась. Наоборот, она ускорилась, её движения стали почти яростными.
Пусть звонит. Пусть слышит тишину в трубке и гудки. А я вот здесь, на коленях, и делаю то, о чём он даже не смеет мечтать в эту минуту.
Телефон звонил, разрывая напряжённую тишину комнаты. Таня чувствовала, как Дэн приближается к краю своего сладкого оргазма. Его пальцы впились в её волосы, а бёдра приподнялись. Она взяла
секс в душе