Марк поднялся. Руки сами потянулись к застёжке бюстгальтера на спине. Он расстегнул её, и лямки скользнули по плечам Софи. Она перехватила чашечки руками, инстинктивно прижимая их к груди, но Марк мягко, почти умоляюще коснулся её запястий.
— Мам, пожалуйста...
Софи всхлипнула, но разжала пальцы, и бюстгальтер упал к её ногам. Грудь выскользнула наружу — полная, с крупными сосками, ореолы правильной формы подчеркивающие красоту, несмотря на возраст, грудь все ещё выглядела достаточно подтянутой. Она стояла перед ним, полуобнажённая, и Марк чувствовал, как земля уходит из-под ног.
Он опустился на колени снова. Теперь — трусики. Он взялся за резинку по бокам.
Марк посмотрел вверх ища взгляд матери. Она не смотрела вниз, наоборот отводя взгляд в сторону.
Медленно, ткань потянулась вниз. Тёмный треугольник волос открывался постепенно, пока ткань не скользнула по ногам и не упала на пол.
Софи стояла полностью обнажённой.
Её кожа покрылась мурашками, руки безвольно висели, она смотрела куда-то в сторону, в пустоту, словно пыталась диссоциироваться от происходящего. Свет играл на её теле, подчёркивая изгибы, впадины, ложбинку между бедер.
— Посмотри вниз, — прошептал голос существа. — Прямо перед собой.
Софи нервно напряглась, понимая куда последует взгляд сына.
Марк вздрогнул. Он стоял на коленях перед матерью. Его взгляд опустился. Лицом к её обнажённому лону покрытому аккуратным треугольником волос, внешние губы чуть ниже, он взглотнул. Ее аромат ударит в голову дурманящим коктейлем.
Существо шагнуло к ним. Один из тентаклей поднялся и погладил Софи по щеке, влажно, маслянисто. Она зажмурилась, но не отстранилась.
— Хорошо, мать. Теперь твоя очередь.
Софи открыла глаза. В них плескалось непонимание, а затем ужас, когда смысл слов достиг её.
— Что?
— Раздень своего сына. Я хочу видеть его всего.
Она замерла. Взгляд её заметался между Марком и чёрным силуэтом существа.
— Нет, пожалуйста, — выдохнула она. — Он мой сын. Я не могу.
— Ты можешь. И ты сделаешь это. Или это сделаю я, но другим способом. Клянусь, тебе не понравится.
Тентакль сжал её горло, заставляя сделать шаг вперёд, почти вплотную к Марку, стоящему на коленях.
Подняться было трудно. Ноги тряслись, голова кружилась от запаха её тела, от близости её обнажённой кожи. Но Софи уже тянулась к его футболке, хватая край и поднимая её вверх.
Марк поднял руки, помогая, и футболка полетела в сторону. Воздух коснулся его кожи, и он почувствовал себя беззащитным. Софи смотрела на него с решительностью, но без какого либо энтузиазма, но её руки уже взялись за ремень его джинсов, расстегнули пряжку, потянули молнию вниз. Она уже чувствовала давление изнутри.
Звук расходящейся ткани в тишине казался оглушительным.
Она присела перед ним на корточки, стягивая джинсы вместе с боксерами вниз. Его член вырвался на свободу — юношеский, уже во всю твёрдый, несмотря на весь ужас, предательски поднятый.
Марк зажмурился от стыда.
Софи издала короткий, сдавленный звук, но не остановилась. Она стянула джинсы до самых лодыжек, и Марк шагнул из них, оставаясь полностью голым перед ней.
Они стояли друг перед другом, мать и сын, обнажённые, беззащитные. Между ними витал запах страха, стыда и чего-то ещё — запретного, горячего, что поднималось изнутри, игнорируя волю.
Существо обошло их кругом, его тентакли извивались, словно пробуя воздух.
— Прекрасно. Два совершенных образца. — произнёс он, и голос его был маслянистым и довольным.
Черный силуэт замер, его глаза — две бездны — впились в стоящих перед ним обнаженных людей. Тишина затягивалась, становясь вязкой, как патока. Гулкий, низкий звук вырвался из груди существа, вибрацией прошелся
Помочь по-соседски