член, который только что был во рту его Анны, который растягивал её горло, который излил сперму, и она — его жена — покорно сглотнула. Мысли заметались. У меня микроскопический членик. По сравнению с ними я — мальчик. Как она вообще ещё может меня хотеть после таких гигантов? Они разорвали её, растянули так, что мне там даже тесно не будет. Она принимает их всех, и ещё просит добавки. А я... что я могу ей дать?
Но вместе с унижением — жгучим, острым, почти приятным в своей остроте — пришло и возбуждение. Член ныл и требовал освобождения.
Тимур поднялся из-за стола и потянулся.
— Я ещё не заходил во второй круг, — сказал он. — И ты, — кивнул он кавказцу с рыжеватой бородой, которого звали Магомед, — тоже. Пойдём.
Магомед молча кивнул и встал. Оба — голые, огромные, готовые к новому заходу — направились к спальне.
Дмитрий дёрнулся было следом, но Тимур обернулся в дверях и выставил вперёд ладонь. Жест был мягким, но однозначным.
— Муж — потом, — сказал он с лёгкой улыбкой. — В следующий раз, брат. Сегодня мы сами.
И дверь спальни закрылась перед его носом.
Он замер. В висках застучало. Унижение накрыло его с головой, как ледяная волна. В следующий раз. Мне не разрешили. Меня — мужа — не пустили в собственную спальню, где трахают мою жену. Я должен сидеть здесь, с ними, пить их коньяк и слушать, как они её имеют. И я это заслужил. Я сам это выбрал.
Он медленно вернулся за стол и сел. Лицо горело, но он ничего не сказал. Молча налил себе ещё, чувствуя, как дрожат пальцы. Возбуждение не ушло — наоборот, стало сильнее. Унижение подпитывало его, как масло подпитывает огонь.
— Не переживай, — Аслан по-свойски хлопнул его по плечу. — Она сейчас вернётся.
Из спальни донеслись звуки — ещё громче, чем прежде. Стон Анны перешёл в сдавленное мычание. Потом раздался громкий мужской рык — один, через минуту второй, потом третий. Кровать грохотала. Анна вскрикнула — высоко, протяжно, явно в оргазме. И всё стихло.
Прошла минута. Дверь открылась.
Анна вышла из спальни. Абсолютно голая. Её кожа блестела от пота, ноги слегка подрагивали. По внутренней стороне бёдер текли белые густые струйки — из влагалища и между ягодиц, оставляя влажные дорожки. Лицо — всё в сперме. Белые капли блестели на лбу, на щеках, на подбородке, в волосах. Сперма стекала по вискам, и она даже не пыталась её вытереть.
По бокам от неё шли Тимур и Магомед — оба голые, с обсыхающими членами, на которых ещё блестели остатки спермы и смазки. Они обнимали её за талию, придерживая, потому что Анну слегка пошатывало.
Она подошла к мужу, наклонилась и, взяв его лицо в ладони, поцеловала в губы. Долго. Глубоко. Язык скользнул в его рот, и Дмитрий почувствовал вкус — солёно-горький, вязкий. Вкус чужой спермы, которой был полон её рот. Он ответил на поцелуй, притянув её к себе, и сперма с её лица размазалась по его щеке.
Кавказцы за столом одобрительно загудели.
— Вот это подарок мужу! — воскликнул Аслан. — Смотри, какая жена — вся в нашем соке, а целует тебя. Цени.
— Подарок, точно, — засмеялся Заур. — Не женщина, а мёд.
Анна, всё ещё опираясь на мужа, рассмеялась. Смех был хрипловатым, уставшим, но счастливым.
— Мальчики, — она обвела компанию сияющим взглядом, — спасибо за чакры.
— Чакры сегодня точно прочистились, — кивнул Арсен. — Столько спермы залили — вся старая энергия вышла.
— Рабочие дырки, — одобрительно добавил Тимур, наливая себе и остальным. —
Антончик