временем зашёл со спины и начал расстёгивать на ней платье. Анна не сопротивлялась — наоборот, она выгнулась, помогая стянуть ткань через голову, и через минуту стояла перед ними голая, с уже набухшими сосками и влажным блеском между ног.
Кавказцы раздевались быстро, не церемонясь. Одежда летела на пол, и вскоре вся прихожая наполнилась обнажёнными мужскими телами — мускулистыми, смуглыми, с уже встающими членами. Дмитрий, единственный одетый, стоял у стены, глядя, как его жену передают из рук в руки. Его пальцы сжимались в карманах брюк, а член уже болезненно упирался в ширинку.
Они перешли в гостиную. Тимур лёг на ковёр на спину, и Анна, не дожидаясь приглашения, оседлала его, насаживаясь на огромный член до самого дна. Её стон перешёл в долгий, вибрирующий выдох. В ту же секунду сзади подошёл Арсен и, смазав её ягодицы маслом со стола, вошёл в попу — медленно, но неумолимо. Анна замычала, её глаза закатились. Аслан встал перед ней на колени и, взяв её голову обеими руками, вставил член в рот.
Теперь она не могла говорить. Только мычать. Только стонать горлом, пока три огромных мужика синхронно двигались в её теле.
Заур и Магомед стояли рядом, лениво поглаживая свои члены, ожидая очереди. Они переговаривались, комментируя происходящее, как зрители на спортивном состязании.
— Смотри, как берёт, — заметил Заур. — В три дырки сразу.
— Надо снять, — вдруг сказал Магомед, доставая телефон.
Анна, услышав это, на секунду вырвала рот из захвата Аслана и прохрипела:
— Нет. Видео — нет. Я не хочу.
— Сладкая, — Аслан снова приставил член к её губам, — это для нас. Никто не увидит. Только мы.
— Нет, — повторила она, но уже менее уверенно, потому что Арсен ускорил толчки в попе, а Тимур снизу вбивал член особенно глубоко.
— Мы будем пересматривать и вспоминать тебя, — добавил Заур, присоединяясь к уговорам. — Ты такая красивая сейчас. Такая открытая.
Анна мычала, мотая головой, но её тело предавало — бёдра сами двигались навстречу, спина выгибалась, и когда Аслан снова глубоко вошёл в горло, она сдалась.
— Только... — она опять вырвалась, тяжело дыша, — только если муж будет снимать. На его телефон. И никуда больше.
Все посмотрели на Дмитрия. Тот стоял у стены, бледный, с трясущимися руками, но глаза его горели.
— Я сниму, — сказал он охрипшим голосом.
— Вот и отлично, — резюмировал Аслан.
Дмитрий достал телефон и включил камеру. Он обходил эту живую скульптурную группу, снимая с разных ракурсов: как член Тимура исчезает во влагалище его жены, покрытый белой пеной соков; как ягодицы Анны раздвигаются, принимая член Арсена; как её губы растянуты вокруг ствола Аслана, как она давится и глотает, но продолжает брать. Он снимал её лицо — запрокинутое, с закрытыми глазами, по щекам текли слёзы напряжения и экстаза. Его рука дрожала, но он продолжал снимать, чувствуя себя одновременно режиссёром, свидетелем и соучастником.
— --
А в это время на другом конце города, в поезде метро, молодая девушка с небольшим чемоданом на колёсиках нервно смотрела в телефон. Её звали Катя, ей было двадцать три года, и она приехала в этот город в командировку — на три дня, по направлению от её фирмы. Гостиницу ей не оплатили, а деньги были в обрез. Но у неё здесь жила старшая сестра Анна, и Катя решила сделать сюрприз: нагрянуть без звонка, как делала много раз раньше в студенческие годы. Сестра всегда была рада её видеть, и муж сестры, Дима, был добрым, спокойным дядькой. Они
Воспоминания Саши. Часть 3.