Анна вспыхнула и спрятала лицо на груди мужа. Ей было стыдно — Дмитрий чувствовал это по тому, как она вжалась в него, как побелели костяшки её пальцев, вцепившихся в его рубашку. Но она не переставала улыбаться. Стыд и удовольствие смешались в ней так же, как в нём — унижение и возбуждение.
— Садись с нами, красавица, — позвал Аслан. — Выпей, закуси. Ты сегодня много работала.
Анна подняла голову и засмеялась. Дмитрий притянул её к себе на колени. Она была горячей, мокрой, скользкой от пота и чужого семени, и он обнимал её, не разжимая рук. Его пальцы гладили её плечи, шею, а губы сами тянулись к её лицу — он целовал её лоб, щёки, везде, где ещё блестели капли спермы, и этот вкус больше не был чужим. Он был её. Он был их общим.
— За Анну! — провозгласил тост Аслан.
— За Анну! — поддержали остальные.
Звякнули рюмки. Вечер продолжался.
Застолье продолжалось. Алкоголь тек рекой: Аслан открыл вторую бутылку коньяка, Заур разливал по рюмкам, не забывая подкладывать всем закуску. Разговоры становились всё громче и откровеннее. Обсуждали женщин, сравнивали, спорили о футболе, потом опять возвращались к женщинам. Анна, всё ещё сидевшая на коленях у мужа, раскраснелась от выпитого и от смущения — её тело, её дырки, её умения обсуждали при ней, как обсуждают достоинства дорогой машины. Дмитрий обнимал её за талию, чувствуя, как она горяча и как мелко дрожат мышцы её бёдер.
— Я сейчас вернусь, — шепнула она ему на ухо и поднялась.
Мужчины проводили её взглядами. Голая спина, покачивающиеся бёдра, на которых ещё блестели разводы спермы. Она скрылась в ванной.
— Хороша, — сказал Тимур, провожая её глазами. — Повезло тебе, брат.
— Повезло, — согласился Дмитрий, сам не зная, чего в этом слове больше — гордости или самоуничижения.
Прошло несколько минут. Дверь ванной открылась, и Анна появилась в дверях. Она накинула домашний халат — короткий, шёлковый — и завязала пояс. Её лицо было умыто, но волосы оставались влажными и спутанными. Взгляд — ясный, хоть и слегка пьяный. Она улыбалась той особенной улыбкой, которую Дмитрий уже научился узнавать: улыбкой женщины, которая что-то задумала.
— Мальчики, — сказала она, медленно подходя к столу, — я хочу вас отблагодарить. За чакры. За энергию. За всё.
— Как отблагодарить? — заинтересовался Аслан, откидываясь на стуле.
— А вот так.
И она, не говоря больше ни слова, опустилась на колени и нырнула под стол.
Дмитрий замер. Он видел, как её плечи исчезли под краем скатерти. Он сидел во главе стола, и ему было видно только спины гостей и лицо Аслана, который сидел напротив и вдруг расплылся в широчайшей улыбке.
Через секунду раздался влажный, чавкающий звук. Кто-то из мужчин шумно выдохнул. Потом послышался сдавленный рвотный позыв — горловой, глубокий, — и Анна закашлялась, но тут же продолжила.
— Ого, — сказал Тимур, не глядя вниз, но явно ощущая происходящее. — Она у тебя старательная.
Дмитрий смотрел, как меняются лица гостей. Заур прикрыл глаза и откинул голову назад. Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Под столом ритмично двигалась тень. Анна брала глубоко — он слышал, как она давится, как борется с рвотным рефлексом, как снова и снова пытается пропихнуть член в горло.
— Глубже, сладкая, — произнёс Аслан, глядя вниз и запуская руку под стол, видимо, на затылок Анны. — Вот так. Ещё.
Дмитрий слышал, как она замычала — горлом, сдавленно, потому что рот был занят полностью. Он представил, как её губы растянуты до предела, как член упирается в нёбо,
Как мы будем жить дальше?